>>330301622
>>330301632
>>330301643

Бархатный язык Сакуи водил по клитору госпожи невесомыми мазками, словно рисуя и жадно слизывая всю выступающую влагу. Горничная постанывала, не стыдясь выражать собственное удовольствие и похоть. Руки мягко гладили раздвинутые бедра, успокаивая своей теплой нежностью. Никогда она не видела Ремилию такой слабой и уязвимой перед кем-то и это было чем-то новым для неё. Горничная еще раз прижалась к мягкой чувствительной плоти губами, обвивая её с основания и поднималась выше, пока не соскользнула к вершине. Это напоминало ей игру с твердым соском девушки, только вампирша реагировала куда чувствительнее. Небольшая теплая ладонь легла на грудь Ремилии, прижимая её к кровати, когда Сакуя спустилась чуть ниже и её язык снова проник внутрь изнывающего от желания тела хозяйки и начал двигаться, усиливая наслаждение, испытываемое вампиршей. Несдержанный стон, метание под ней поисках разрядки и пальцы, путающиеся в её светлых волосах, чтобы удержать голову – все это говорило Сакуе о том, что она доставляла госпоже такое удовольствие, что ни о каком смущении не могло быть и речи. Если вампирша безмолвно просила служанку не мучить её больше и дать ей свободу, то она не слышала её: Сакуя не спешила, уверенно сводя Алую Дьяволицу с ума и сама решая, когда подвести её к грани. А может она того и хотела? Не нужно было много усилий, чтобы сжать бедра сильнее или надавить на голову, чтобы перекрыть ей доступ к кислороду. Или просто зажать нос.

Сакуе нравилась, как госпожа зарывалась пальцами в её волосы и беспомощно стонала, пока она ублажала госпожу, мягко прижимая вампиршу к постели и не давая отодвинуться даже на сантиметр. Зная хорошо свое тело, она безнаказанно пользовалась сверхчувствительностью к малейшим прикосновениям другого женского тела, а её откровенные и горячие ласки выражали всю любовь, которую до этого скрывало холодное, сосредоточенное на своих обязанностях, лицо. Несдержанные звуки радости смешивались с частым, неровным дыханием горничной, пока её изящный язык с легкостью проникал внутрь истёкшего соком лона, и она скользила иму внутри, чуть сгибая и задевая одну из чувствительных точек. Вдруг хозяйка выпалила предупреждение слабым голосом, её спина выгнулась другой. Сакуя не отрывала губы до самого конца, целуя и утоляя жажду из горячего источника после тяжелой, но довольно приятной работы. Служанка нежно погладила дрожащие от пережитой вспышки радости бедра, Сакуя приподнялась на руках и нависла над госпожой. Ремилия, с неожиданно большой ловкостью и силой, приподняла её, как маленького котёнка, жадно целуя в тонкие губы. Она вернула поцелуй, заглушая собственный стон, вжимая вампиршу в постель весом своего тела. Рваное дыхание, невыносимо сладкие всхлипы и запах секса – все это очень возбуждало горничную. Их языки стремительно вращались один вокруг другого, но знаки утомления не дали Сакуе продолжать долго танец. Она сдалась, позволяя госпоже воспользоваться гостеприимством её теплой пещерки рта и взять всё под собственную власть. Правь или будь управляемой – это звучало вполне в духе Ремилии.

- Госпожа… - Сакуя находила поведение вампирши не совсем подходящим её статусу, но не стала сопротивляться её желанию попробовать свой вкус, смешанный с привкусом влаги её тела. Она не стала больше её звать, чтобы не отвлекать от работы: если Ремилия нуждалась в зонтике, то её служанки должны были заслонить её от дождя. А если вампирша хотела пить, то она должна была стать чистой водой в оазисе посреди жаркой пустыни. Сакуя прикрыла глаза – Ремилия пила её, собирала все, что могла достать и, возможно, даже лизнула её? Сакуя поняла, что должна была понять давно её намеки и приготовиться к тому, что Ремилия снова захочет попробовать её на вкус снова, а она должна смириться с верхней ролью в этой постели.

Сакуя открыла глаза и через секунду зажмурила, ощущая, как вампирша берет своё. Она слишком расслабилась и не заметила, как рука скользнула вниз, к её секрету, чтобы коснуться её влаги. Что-то резко вошло в неё и она содрогнулась от наслаждения, её стеночки туго обхватили пальцы, начавшие двигаться, быстро и ритмично. Несмотря на то, что Сакуя лежала на Ремилии своим телом, лежа на ней, инициатива перешла в руки хозяйки. Или она всегда управляла процессом, просто притворяясь слабой?

Горничная, продолжая обнимать вампиршу за шею, нашла её губы, заглушая свои стоны, прижимая её к перине своим телом. Она задыхалась, целуя лицо госпожи, чувствуя, как идеально заполняют её пальцы вампирши снова, такие длинный, ловкие и умелые, что с каждым глубоким толчком ноги Сакуи разъезжались еще шире, чтобы вобрать их еще глубже в себя.

- Ремилия-сама, вы такая сладкая, нежная, - шептала она её в губы и мягко зажимая их поцелуем, когда новый стон становился слишком громким. Надежды на то, что её скоро не услышат через стену, у неё было мало. А затем она начала их мять сильнее, поддаваясь игре ласковой, сильной, терпеливой госпожи. Пальцы выбивали все больше и больше криков, ладони с силой исследовали спину госпожи и сладкие муки довели Сакую до такого, что она вспомнила еще раз слова о их первом противостоянии и, войдя в роль той еще молодой охотницы на вампиров, царапала вечно молодую спину своими ногтями. Ласковые губы жарко целовали, заставляя довериться и отдаться в руки госпожи. Сакуя отдалась: магия пальцев Ремилии была ни с чем не сравнимой, а ублажение хозяйки довело её слишком близко к точке собственного кипения. Губы Сакуи блуждали по шее, плечам, подбородку и носу, жаркий шепот обволакивал сознание, затуманивая его неслышными признаниями. Она дернулась, подходя опасно к краю лезвия, а затем резко насадилась на него, нажимая чужими пальцами на свое самое чувствительное место. Сакуя запрокинула голову, чувствуя, как её накрыло жаркой волной, а тайна сильно начала сокращаться. Сильные стенки чуть ли не перемалывали принесшие ей столько радости пальцы. Вдыхая и выдыхая воздух, наполненный чувственностью и любовью, Сакуя ласково прошептала:

- И вот, самая опасная вампирша снова одержала уверенную победу над охотницей. Ох, Ремилия-сама, я никогда не ощущала себя такой счастливой, как здесь и сейчас.

Все тело целиком и каждый волос были опустошены после нового оргазма Сакуи. Она почти не стеснялась своей слабости или тем фактом, что простыня была еще влажнее под ними, чем раньше, не говоря о теле Ремилии. Светлые брови девушки сошлись на переносице, она ненадолго застыла, словно пытаясь подобрать нужные слова в такой ответственный момент. Видимо, слов она так и не нашла, иначе ей не пришлось опускаться к шее хозяйки и мягко покусывать её, словно она была тоже носителем вампиризма. Глубоко кусать Сакуя не стала – она просто хотела показать госпоже, какого это – когда кожа чешется под давлением чужих клыков.

- Если я такая сладкая на вкус, то почему бы вам не попробовать меня лучше? - Сакуя поднялась выше к уху, чтобы задать такой вопрос. Сакуя не была готова к тому, чтобы её ноги дрожали при выполнении своих обязанностей, но между кровотечением и дискомфортом при выполнении своей работы, она предпочла не пачкать больше одежду и окружающие вещи выбросом крови, который она не всегда могла контролировать.

Сакуя быстро поцеловала госпожу, потом уперлась ладонями в подушки, встала на четвереньки, дернулась спиной в сторону противоположного конца кровати. Горничная медленно встала на ноги, неторопливо подошла к хозяйке. Тело преодолевало слабость силой воли, желанию подчиниться госпоже. Как её правая рука, она не должна была подвести её самые сильные ожидания от приглашения в такие роскошные покои. Она развернулась и начала опускаться вниз, опускаясь так близко, что нос вампирши почти касался её бёдер. Сакуя нашла некоторые проблемы удерживаться себя долго в полуприседе, но ничего невозможного, чтобы не зависнуть в таком положении. Ремилия могла притянуть её к себе и посадить так, как ей будет удобно.

Нетерпеливая щекотка, смазанное касание, жаркое дыхание ей в бедра, экстаз. Сакуя ощутила, как любовь госпожи оседает дождем вниз по её телу, не оставляя необласканным не единого уголка, предложенного нею. Поддавшись буре и собственную желанию, она опустилась бедрами сильнее, прижимая лицо госпожи сильнее к мягкой подушке. Рука служанки легла на грудь: Сакуя начала её мять, теребить твердый сосок и пощипывать его. С губ слетел беспомощный стон, лицо покрыла удовлетворенная женская улыбка. Стало снова тепло, внизу живота сладострастно заныло. Тело благодарно отвечало на ласки, передавая импульсы страсти от каждой клеточки, отчего еще сильнее и сильнее нарастало возбуждение. Сакуя нежно поглаживала твердые бугорки, потом обеими руками сжимала свои груди, опускаясь ниже по плоскому и твердому животу. Руки скользили по рельефу, ближе к лобку и складкам, занятые чужим вниманием. Горничная громко застонала, ощутив что-то похожее на укус. Она наклонилась вперед, выбросила вперед руки и наклонилась навстречу бедрам госпожи. Не теряя времени, она нырнула между раздвинутых ног, чтобы поцеловать лобок госпожи не менее горячо, что испытала она. А потом губы Сакуи накрыли тайну вампирши во влажном, глубоком поцелуе. Узкие стенки обволокли нарушающий покой язык, отдавая странной, но уже знакомой пульсацией. Озверев от страсти, Сакуя страстно проникала языком внутрь, учащая движения и набирая темп, который задала оджосама. Комнату наполнили чавкающие звуки от обилия смазки. Сакуя не сдерживала пошлые стоны, заглушая их телом любимой девушки. Она обняла рукой бедра, а потом получила легкий удар по затылку. Ремилия не переставляла удивлять: теперь выйти из замка бедер представлялось невозможным. Тогда Сакуя сжала пальцами одну из ягодиц, принимая приказ. В предвкушении большого, сильного оргазма, она проскользнула другими пальцами в другой, неизведанный еще ею секрет. Миледи сама раскрылась и Сакуя пользовалась этой слабостью, неторопливо исследуя её. Она старалась обласкать девушку целиком и в отдельности каждую клеточку тела, заставляя прижиматься так близко, что между двумя телами почти не оставалось воздуха. Ремилия знала хорошо её сильные, слабые стороны и это чувствовалось даже в таком тонком искусстве: Сакуя делала все возможное, что могла простая девушка, чтобы сравняться, не подвести её и достойно показать себя в таком ожесточенном, но очень приятном противостоянии.


- Неужели я не могу войти в роль? Я должна была быть строгой, харизматичной, но Фландре словно прочитала меня, как открытую книгу… - подумала дьяволёнок.

Коакума упала вниз, погребенная весом миледи. А чего она ожидала? На её месте она радовалась бы не меньше. К тому же, никаких правил она не устанавливала, что было еще одним недостатком, и она сама выходила и входила в роль непредсказуемо, были ли наблюдатели или нет. Плохая из неё получалась актриса и винить в этом нельзя было никого, кроме одной себя.

- Ну нет, полностью забирать я его не буду, - сказала она, глядя на желтую, как солому макушку. Мягкая грудь снизила импакт соприкосновения и теперь она смотрела на сестру любимой госпожи, прямо ей в глаза, между двух холмов, частично заслоняющих лицо вампирши, - Здесь тепло и будет оставаться тепло, но иногда снаружи температура меняется на другую, более комфортную для того, кто находится внутри. И иногда можно заметить, что тебе холодно? Если ты не задумывалась о том, для чего тебе нужно одеяло, когда у тебя есть такая большая и горячая хозяйка…

Коакума взяла короткую паузу для создания эффекта драматичности.

- Это потому, что твоя госпожа не может защитить тебя полностью от прохлады. Как только ты почувствуешь что-то не так, быстро прячься под одеяло. Я с удовольствием с тобой им поделюсь.

Коакума легла сзади, обещая защиту со спины. Позади неё была лишь стенка – Фландре ничего не могло угрожать. За себя фамильяр не боялась, единственная дверь была там, куда она смотрела. К тому же леди Рара отвечала за отсутствие посторонних. Небольшой риск исходил от другой Коакумы, которая верила или делала вид, что верила, что между ней и дьяволёнком появилась новая причина для противостояния за верхнее место в рейтинге госпожи. Она не была «нежданным» гостем, а её способность подчинять себе двери создавало риск, что она может открыть и эту дверь, вытянуть её за хвост и заставить защитить свою позицию в стиле даммаку. А ведь и с чудесным доспехом у неё не было много шансов.

Коа вспомнила, как броня затрещала, оказалась чужой, когда Ремилия обратилась к металлу и словно сняла с него все чары. Она обняла Фландре, стараясь выступить лучшей защитой, которая не прогнется одним движением пальцев. Возможно, Пачули-сама поработает над этим изъяном. Чего еще она ожидала от битвы, когда её фамильяр оказалась внезапно перегружена?

- Приятно об этом знать - призналась Коакума, немного покраснела и чуть-чуть пожалела, задав такой вопрос. Кажется, девочка подозревала, что Коа ляпнула какую-то глупость, ведь они уже спали вместе раньше и вопрос о храпе не поднимался. Авторитет терять совсем не хотелось, несмотря на то что это она обслуживала Фландре, а не наоборот. Хорошо, что вампирша не видела её стеснения.

Дьяволёнок посмотрела на один из цветных кристаллов. Они были так необычно сложены и словно висели над основами крыльев, без всякой связи. «Просто бери, срывай и продавай» – так могла подумать какая-то воровка, подойдя к Фландре сзади. Фамильяр полюбовалась игрой света, отвлекаясь от мыслей о жадности и грабеже. Вдруг ей показалось, что одного цветового оттенка не хватает и она пересчитала их снова. Их порядок и количество знать было так же важно, как и порядок и количество пальцев на собственной руке. Если была аномалия, то нужно было срочно донести её до Пачули-сама…

Пачули-сама была занята другой Коакумой. Дьяволёнок услышала их и подозревала, что та атаковала её щекоткой. Тоже хорошо – чем меньше мажордом думает о Ремилии, тем безопаснее для всех остальных. Фамильяр зевнула и случайно вытянула левую ногу настолько высоко и далеко, что накрыла ей левое бедро Фландре.

- Ой, кажется я приняла тебя за плюшевую игрушку, - Коакума неловко хихикнула и вернула себе нормальное положение. Потом она посмотрела на другую ногу Фландре и долго думала над тем, чтобы пленить хотя бы не доминантную ногу.

- Давай я тебе помогу, - сказала Коакума, не стесняясь перейти на «ты». Она взяла свою часть и помогла расправить его вокруг них и за своей спиной. Как и было обещано, она взяла себе побольше, но совсем немного. Но внутри стало тепло и хорошо, да так, что горячей фамильяру даже показалось это до жути некомфортно. Она обозлилась на свою глупую голову и почти была готова отказаться от него, если бы не адаптировалась к нему так, что оно хотя бы не раздражало, а пот на её теле не выступил.

Одну руку она все же вытащила. Это был необходимый минимум. Фландре взяла пример и ответила ей благодарностью. Дьяволёнок сосредоточилась, потом отвлеклась на невинный, но важный жест. Даже когда ей никогда не было суждено коснуться, впитать в себя воронку силы, которая кружила и защищала каждую из сестер, ей стало невероятно легче. Словно на ней подул свежий бриз со стороны тех необычайных, цветных камешков. Фамильяр расслабила руку и Фландре смогла сделать с ней то, что посчитала правильным. Коакума ощутила физически её сердцебиение и мягкость расслабленной после массажа кожи.

- Спокойной ночи, Фландре-сама, - сказала фамильяр искренне и ткнулась кончиком губ к коротким волосам, которые однажды могли стать тоже длинными. Под головой была мягкая подушка, снаружи перестали ходить и ощущение полной безопасности окружило Коакуму будто пузырь. Ей было хорошо, а главное – Фландре оставалась счастливой и теперь не знала никакого одиночества. Расслабленная, служанка нашла сложность в том, чтобы больше думать. Голову словно сковал обруч не по её размеру. Тогда Коа расслабила шею, закрыла глаза и попробовала представить себя пустой, опустошенной, лишенной пинты собственной крови, которую пили обе сестры. Она уснула быстро, ведь это было так приятно, так природно для неё засыпать с кем-то вместе в одной кровати. И правое ушко девушки, похожее на маленькое крыло, тоже уперлось в ткань, полностью расслабившись.