View difference between Paste ID: L3zkF2Sy and SjpQd7g6

-							I
+								II
 
-Туберкулёз. Спорить было бессмысленно - докторишка, конечно, был мерзким типом, но дело своё знал, да и обманывать Абреаса ему было незачем. Никаких попыток подбодрить или дать надежду – он просто произнёс диагноз, даже не удосужившись оторваться от бюрократических хлопот и посмотреть смертельно больному клиенту в глаза. Как будто к нему на осмотр пришёл труп. Абреас выдержал паузу, в надежде услышать хоть что-нибудь хорошее от врача, но тот, поёрзав в кресле и показательно прокашлявшись, ещё глубже уткнулся в бумаги, дав понять, что приём окончен.
+Абреас встретил утро в лаборатории. Как это часто бывало, он засиделся до поздней ночи, проводя эксперименты, читая трактаты и выискивая ошибки в собственных работах. Обычно, в таких случаях Абреас засыпал прямо за столом, и его мозговой штурм продолжался во сне, а проснувшись, он опять с увлечением приступал к работе. И так могло продолжаться неделями, пока он не добивался поставленной цели. В такие моменты Абреас чувствовал себя по-настоящему счастливым, и одиночество волновало его не больше, чем химия волнует членов какой-нибудь счастливой семьи.
-
+
-        Октябрь встретил Абреаса мерзким холодом, жгущим сквозь старый, вконец растянутый джемпер. Он никогда не понимал, как и когда нужно одеваться, ведь бывал на улице крайне редко. Но холод и нелепый вид гнали его домой гораздо меньше, чем вероятность встретить кого-нибудь из односельчан. Плохая погода здесь пошла ему навстречу, загнав даже самых стойких гуляк обратно в дома. Однако, как бы ни хотел Абреас отвлечься, в его сознании начали всплывать лица жителей деревни. “Посмотрите на этого червя!” – говорил с гадкой ухмылкой малолетний выродок Фарвудов – “Ему ещё и пятидесяти нет, а он уже помирает! Как только он сдохнет, я заберу его химические скляночки и сделаю бомбу!” В реальности же ни Фарвуды, ни их сын никогда не говорили плохого об Абреасе. Они вообще никогда о нём не говорили и навряд ли знали, как его зовут, но Абреас почему-то всегда представлял именно их семейство в роли сплетников и виновников всех его неудач.
+Но эта ночь была другой. Былая страсть, с которой он работал раньше, исчезла. С каждой прочитанной страницей его мысли уносились всё дальше от химии, в объятья одиночества и смерти. Что будет, когда он умрёт? Для каждого человека смерть это итог, кульминация жизни. Сущность человека не умирает, а лишь перерождается в памяти близких ему людей и живёт вместе с ними, влияет на них до самой смерти. Но Абреас просто умрёт. Совсем. День его смерти будет таким же безликим, как и все остальные, просто этот день будет последним. Он умрёт так же как жил, в одиночестве. Никто не вспомнит о нём. Конечно, останется множество людей, знающих его имя – учёных и студентов. Но эти людям будет все равно, кем он был, как выглядел, что любил. Им будут интересны его работы, а не чувства и мечты.
-
+
-        Дойдя, наконец, до дома, Абреас остановился и окинул взглядом своё жилище. Он редко видел его снаружи и подумал, что хоть раз в его грозящей скоро закончиться жизни это сделать нужно. Библиотека, в которой жил Абреас, находилась в ни чем не примечательном старом деревянном здании на окраине деревни. И выбрал он это место как раз из-за последней его особенности. Абреас не был добровольным отшельником или угрюмым человеконенавистником. Он никогда не хотел быть одиноким. С самого детства он мечтал о человеке, который возьмёт его за руку и покажет, как выжить в этом мире.  Но годы шли, а Абреас так и оставался один. Просто теперь он смирился с тем, что людям на него наплевать. Он не пытался найти себе друзей или спутницу жизни - слишком долго он прожил один, чтобы начинать всё сначала.
+Дождь закончился, и только изредка капли стучали по жестяному подоконнику снаружи. Абреас так и не сомкнул глаз. /Зачем спать, если я скоро умру? Вот тогда и высплюсь./ Он лежал, окружённый склянками и книгами, и считал удары умирающего дождя. На сто сорок седьмой капле раздался стук в дверь. Абреас надеялся, что ему показалось, но Джейкоб уверенно сопроводил стук лаем.
 
-Однажды, Абреас посчитал, сколько слов вслух он произнёс за последний месяц, и его поглотила бесконечная смесь печали и гнева, когда он понял, что средний человек произносит в десять раз больше слов за день. Главным собеседником Абреаса был он сам. Ну, и Джейкоб конечно. Но ведь пёс, как бы он ни любил хозяина, может только смотреть в глаза и впитывать его речь. Обычно, собак и кошек заводят старики, когда остаются одни. Но Абреса никогда не покидали родственники или друзья – у него их просто не было. В Джейкобе несчастный видел лучшего друга, отражение самого себя. Даже имя у пса было человеческое. Всё, что нужно было собаке, требовалось и Абреасу - сон, пища и  время. Когда на горизонте появлялась другая собака, Джейкоб начинал лаять. Так же лаяла и душа Абреаса, когда он видел других, счастливых людей.
+/Кто это может быть? Опять соседские дети со своими дебильными шутками? Или кто-то прознал о моей болезни? Нет, навряд ли. Ублюдок врач не успел бы разболтать всем о ней за вечер. Может у соседей закончилась соль?/
-
+
-        Капля ударила Абреаса по носу. Другая упала на плечо. Через мгновение уже лил дождь. Другой на месте Абреаса поспешил бы укрыться, чтобы не заболеть. Но он и так был болен.
+Гоня от себя тревожные мысли, Абреас открыл дверь. За порогом стоял высокий, представительный мужчина. Он держал в руке бутылку виски и широко улыбался.
 
 -Здарова, Абри! – не став дожидаться разрешения, он вошёл в дом.
 
 -Привет, Уилл, – с некоторым облегчением выдохнул Абреас и закрыл за гостем дверь.
 
 Уильям Борроу, по всем законам человеческих взаимоотношений, был приятелем Абреаса. Однако, сам Абреас так не считал. Знакомство с этим человеком произошло относительно недавно по меркам обычных людей – всего полгода назад. Но с Абреасом это случалось настолько редко, что ему порой казалось, будто он знает Борроу и терпит его визиты всю жизнь.
 
 Борроу был чуть младше Абреаса, ему едва перевалило за сорок, однако Абреас чувствовал себя глубоким старцем рядом с ним. Впрочем, почти любому своему ровеснику он с виду годился в отцы. Там, где у Борроу росла густая чёрная шевелюра, у Абреаса зияла сплошная лысина, окружённая редкими полуседыми пучками, связанными на затылке в нелепый пучок. Лицо Борроу было гладким, чисто выбритым, свежего, здорового цвета. Лицо же Абреаса, бледное и болезненное, полускрытое спутанной бородой, покрывали множественные морщины.  Сутулый, стоптанный Абреас выглядел лилипутом на фоне высокого, статного, словно лебедь, Борроу.
 
 Чаще всего “приятель” заходил к Абреасу, чтобы занять денег, иногда даже без всякого предлога – просто называл сумму, рассказывал привычную историю о том, как нынче трудно жить и смотрел скулящими глазами. Благо, недостатка в средствах у Абреаса было – Академия Наук платила приличные деньги за его труды. Он хранил всё своё состояние дома, чтобы не ходить в банк, так что Борроу никогда не уходил от Абреаса с пустыми руками. Денег он, конечно же, так ни разу и не вернул.
 
 -Как сам, дружище? – поинтересовался незваный гость, - Как здоровье?
 
 Абреас вздрогнул, услышав вопрос. Но через секунду успокоился, поняв по тону, что это лишь обычная любезность.
 
 /Он не знает. Слава богу./
 
 -Н-нормально, - неуверенно промямлил Абреас, но, увидев настороженный взгляд собеседника, добавил, - Не выспался просто, чёртов дождь барабанил всю ночь.
 
 -Да уж, дождь – хреновая штука, - лицо Борроу снова приобрело улыбку, - но уж эта жидкость, - он торжественно водрузил бутылку на стол, - точно не покажется тебе такой скверной!