Create a new version of paste:

	Володька часто-часто моргал, сидя перед компьютером. Зевнул. Перед ним лежал планшет. Юноша покрутил стилус между пальцами, нарисовал две чёрточки. Откинулся на спинку кресла, посмотрел в окно. В пелене облаков виднелась рваная дырища. В дырище сияло небо. Лето только начиналось.
	Нет, это невозможно, нахмурился Володька. Взъерошил коротко стриженные волосы.  Как тут работать? У окон шумят деревья, под деревьями притаился тенёк. В теньке прохлада. Взять книгу, налить кваса. Красота... Или свистнуть Таню — айда в парк. Там, как водится, лимонад и сладкая вата. Разговоры ни о чём, игра в дурака мятыми картами. 
	Он ещё раз посмотрел на планшет. На мониторе чернел размазанный контур будущего рисунка. Володька в сотый раз придвинул телефон, ткнул в треугольничек. Видео ожило. “Урок седьмой — как нарисовать объём”.
	Голос бодро объяснил, как нарисовать шар, как поставить освещение, как с помощью теней его показать. Всё у Голоса получалось живо и легко. Володька с отвращением поставил видео на паузу. Криво нарисовал линию. Господи! Можно услышать, как скрипят суставы в кисти. Тело моё — враг мой.
	Володька обмяк в кресле. Как там дальше?.. Он взял телефон. Отмотал в начало. Поднёс дрожащий палец к треугольничку. К горлу подступила дурнота. Горло!.. Точно. Вот что я про квас и лимонад мечтаю, решил Володька. Пить хочется. И то верно, першит, будто точильный камень проглотил.
	На кухне тикали часики. Три дня. На проспекте — пекло и пылюга. Но и это не беда, подумал он. Там “Два пингвина”. Зайти под приветливый звон колокольчиков, заказать два шарика. Кисленький ананас и солёный арахис. Нет, три шарика. Ваниль или шоколад тоже хочется… Посыпать орешками… Залить карамелью… Сесть у окна и смотреть на дрожащий у асфальта воздух. И неспеша кушать ледяное мороженое. Какое оно там!.. Будто ешь застывшую метель.
	Володька не заметил, что стоит на балконе, попивая молоко. Отставил стакан. Подумал о соседней комнате — там гудит компьютер, матово отсвечивает планшет. Ничего. Надо взяться. Только чётвертый день пошёл. Саморазвитие. Мотивация. Труд. Что там ещё?.. Сам же хотел научиться рисовать, давно отложил деньги на планшет. Оплатил онлайн курсы. На терпение отложить деньги нельзя. К сожалению.
	По коридору шёл медленно, зачем-то щупая шершавые обои. Красивый на них узор. Когда-нибудь я такой же нарисую, подумал Володька.
 В икру вступила ноющая боль. Он поморщился. Ну конечно! Как тут позанимаешься?.. С одиннадцати в этом проклятом кресле. Мышцы надо держать в тонусе. Так и здоровье угробишь. 
	Он схватил ключи с комода в прихожей, натянул потёртые кеды. Выбежал из прохладного подъезда. Обошёл кирпичную хрущёвку. Открыл гаражи. Рядом со сваленными в кучу лопатами в засохших комьях земли прислонился к стене велосипед с высокой рамой. 
	Володька вытащил его, пощупал цепь, вытер масляные пальцы о шорты. Закрыл гараж и проехался вокруг дома. Мышцы приятно заныли.
	То-то же, подумал Володька. Вот что у меня дело не шло. Тело — оно как  пружина. За ним надо следить, а не то придёт в негодность. Он остановился у подъезда, глянул на телефон. 
 Поставил будильник. Двадцать минут — и сразу рисовать. В груди поднялась волна радости. Двадцать минут! Целая вечность! Только вот скучно вокруг дома колесить.
	Выкатил на проспект. Людей почти не было. Дорога клонилась вниз, к набережной, где чешуйчато поблёскивала речная вода. Успею за двадцать минут? Успею… Он быстро погнал вперёд. Для скорости поехал стоя — педали мерно зажжужали. Свежий ветерок ласково трепал щёки.
	Мерзко запищал будильник. Володька затормозил, выключил его. Назад пора… Посмотрел на речку, прикрывая глаза ладонью. Совсем близко — волны можно услышать! Просто посмотрю на воду и уеду. Так употеть и не почувствовать бриза на лице — обидно же...
	На набережной народу было побольше. Ковыляли старики. Бесновались собаки — бегали за палками и мячами. Крупного вида мужики пили пиво, шумно гогоча. У турников толклись дети. Парочки прохаживались под ручку.  Идиллия… 
	Володька поставил велик на подножку, сел на лавочку. Откинулся на прохладную дощатую спинку. Голову мерзко точил стыд — прохлаждаешься… Всё там бросил… Планшет… Тени… Светотени… Стилусы. “Два пингвина”...  А я на минутку… А то зря педали крутил? Приехать к набережной и не насладиться видом — это уже свинство… Тут лицо будто накрыло тяжёлым одеялом. 
	Открыл глаза юноша с тяжёлой головой. Заснул! А как тут не заснуть? Посмотрел на телефон — полпятого! 
	Володька схватился за голову. Столько времени потерял! Стыдоба… 
	— Эй, калека, чего приуныл? — услышал он над собой. Поднял взгляд. Таня… конечно, где ей ещё быть сейчас? Она была тощей, в серых бриджах и линялой маечке с Микки Маусом. Из-под красной кепки торчали пряди русых волос. Только бы не докопалась с вазой этой, досадно подумал юноша.
	— Привет, — отозвался Володька.
	— Тебя и не видно, — он бухнулась рядом, толкнула его в плечо кулаком. — Думала, ты уехал.
	— Да нет, занят был. Ты что делаешь?
	— Да… — она махнула рукой. 
	— Блин! — Володька вскочил. — У меня же дома… Мне идти пора.
	— Опять отцу помощь нужна? Я с тобой! 
	— Да какой! Отец на даче. Там другое. 
	— Да? — она странно наморщила нос. — Или это потому что я вазу разбила?
	Володька повёл велосипед к проспекту. Сердито бросил:
	— Да забудь ты про вазу! То старая дрянь была… Кому она нужна, ваза твоя.
	— Нет, правда, — не отставала Таня. — Я думала, смогу донести. Он не сердится?
	— Кто?
	— Батя твой?
	— Да не сердится! — скрипнул зубами Володька. 
	— Я не специально… — заныла Таня. — Я хотела помочь… Ваза выскользнула… и я всё убрала… все осколочки, даже порезалась...
	Володька с трудом улыбнулся. 
	— Я так и знала, ты потому не гуляешь со мной… из-за дурацкой вазы… я думала, ты выше этого… 
	Володька сел на велосипед. Таня вцепилась в руль и сказала дурным голосом:
	— Не пу-ущу-у-у!!
	Юноша вздохнул, слез с седушки. Сказал напряжённых голосом:
	— Да не не хочу я с тобой гулять!.. Просто…
	Володька покрылся пятнами.
	— Помнишь, я хотел планшет купить? Купил вот. Учусь рисовать. Вышел воздухом подышать.
	— Уу-у-у! — у Тани засияли глаза. — Покажешь?
	— Ещё чего! — похолодел Володька. 
	— Жалко тебе?
	— Нет!
	— Жалко! Вот буржуй!
	— Да не жалко мне. Но не покажу.
	Таня подумала немного. 
	— Ладно. Проводить тебя?
	— Не надо.
	— Ну пожалуйста! Мне очень скучно. Все уехали… Я тут с утра одна. Хоть до остановки?
	Володька вздохнул. Ну что с тобой поделать, подумал он. Таня умоляюще смотрела. Толкнуть её что ли да уехать побыстрее? Не, догонит… Ноги длиннющие, бегает она, как газель. Отчаяние сдавило грудь. Да как будто выбор есть? 
	— Давай хоть в тенёк отойдем, а то на пекле.
	Тут по спине прошёл ток. Тени! Планшет! Сколько я тут болтаю? 
	— Ладно, — выпалил Володька. — Пойдём вместе, только быстрее давай.
	Они зашагали по проспекту, отражаясь в широких магазинных витринах — костлявая Таня, мрачный Володька и лаково лоснящийся на солнце велосипед. Листья и пыль шуршали по тротуару, секли его волосатые ноги. Воздух набух. Юноша взглянул на небо — сгущается… К ночи грянет.
	Семь лет дружбы с Таней научили его отцеживать речевые потоки девушки, выуживать вопросы, на которые можно односложно отвечать. Да, мама уехала с папой. Да, кота забрали. Да чётвертую неделю. Нет, в гости не звал не потому что ненавидит её. Бабушка хорошо… Двоюродный брат приедет в августе, тогда можно и на косу скататься — понырять… 
	Когда Володька закрыл гараж, дождь забарабанил по крышам. Листья зашуршали следом — будто недовольно бубнили, что струи воды их несправедливо мордуют. 
	Конечно, пришлось пустить Таню. Она сбросила сандалии, вымыла руки. 
	— Я бы покушала, — сказала она.
	Володька открыл холодильник. Заметил, что сам дрожит от голода. Кинули на сковородку сливочного масла, лучка, следом тонко нарезанной картошечки. Разлили остатки молока. Съели быстро. Володька откинулся на стул. Прогулка на свежем воздухе, горячая пища… веки потяжелели. Отставить!..
	— Тебе ответственное задание, — сказал он Тане и протянул губку. — Всё отмыть.
	— Мы же вместе готовили, — сказала она недовольно. 
	— Не нравится — выметайся.
	Таня высокомерно приняла губку.
	Володька зашёл в комнату. Компьютер стоял там же. Тихо гудел… За окном лил дождь. Ветер бросался листьями, царапал ветками тополя окно. Теперь погода точно не соблазнительная.
	Юноша сел за стул. Взял стилус. Включил видео. Заметил, что выучил всю инструкцию наизусть. Ну и в пень. Минуту заняла ещё одна длинная чёрточка. Рука медленно окаменела. Он вздохнул и отложил стилус. Может, другое что нарисовать?
	— Я посмотрю что-нибудь на ноутбуке? — прервала размышления Таня. 
	— Конечно, конечно… — отозвался Володька.
	— А попкорна нет?
	— Есть. В буфете.
	Володька снова посмотрел на планшет. Всё стёр. Сосредоточился и начал рисовать. Надо выработать привычку, вот и всё. Позаниматься ещё дней пять. Без отмазок. Глянул на часы. 19:24. Порисовал ещё. 19:27. Володька широко зевнул, щёлкнув челюстью. Перед глазами всё задрожало — вылезла слезинка. Бывает, когда зеваешь. Он смахнул её. Вспомнил, как Таня подскользнулась в подъезде, усмехнулся.
	Из коридора аппетитно запахло нагретым маслом. Попкорн…
	Володька вздохнул. Ноги болели. С непривычки что ли… Хватит рассуждать… Эдак до рисования не дойдёшь совсем… Под ложечкой засосало — а если отложить? После фильма. А то после еды какая работа. Надо, чтобы всё переварилось как следует. И тело ноет. Нужно меньше на улице бегать, вот чего. Это тоже не всегда полезно. Зачем тащиться куда-то? Размялся и всё. Так. Так. Стилус. 
	Да… если, значит, отсюда свет, то тут тень. Её потемнее… какая гадкая вышла! Такой даже у макаки не получится, если ей стилус дать. Володька вздохнул. Куда рисовать? Устал! Поди, айвазовские да малевичи так не уставали. У них ни велосипедов, ни попкорна не было... 
	Володька швырнул стилус на диван, пошёл на кухню. Таня хрустела дымящимся попкорном. На экране ноутбука рвались снаряды, хрустели переломанные кости, мужественные лица обливались потом, женщины страстно вздыхали. 
	Володька сел рядом. Таня подвинулась. Юноша закинул в рот горсть попкорна. Лето только начиналось...