"Она была здесь, в каждой клетке моего сознания, в каждом невысказанном слове, в моём способе дышать. Если бы я смог уловить её, то стал бы счастливее всех во Вселенной. Но я не знаю ничего о ней, и даже в том, существует ли объект моих снов, которые невесомее, чем звёздная пыль, глубоко сомневаюсь."

Пётр окончил записку на белом листе бумаги, бережно вырезанном откуда-то из тетради, и привычным движением наклонился под стол. Открыть небольшой ящик, закреплённый под столешницей, ключом. Озираясь, чтобы никто не заметил, украдкой бросить листок к кипе бумаг, часть которых давно успела пожелтеть. Повернуть ключ в обратную сторону и торопливо подняться. Ежеутренний ритуал был завершён. Молодой парень облегчённо вздохнул, откидываясь на спинку стула. Старое дерево жалобно застонало, поскрипывая и хрустя.

"Всё идёт своим чередом, не так ли?" В этой мысли была своеобразная ирония. Вот уже семь лет каждый день Пётр приходил на своё рабочее место точно в срок для того, чтобы, коротко законспектировав виденное в мутных снах, приняться за свой скромный труд. Служба библиотечного работника не приносила особых денег, однако хотя бы позволяла не умереть от голода, а после повышения ставки пару лет назад он мог позволить себе сходить на выходных в бар, чтобы прочесть какую-нибудь книгу, пропустив пару стаканов, и раз в неделю выпить бутылку вина для спокойного и крепкого сна. Заснув подобным образом, он не видел снов, но это было и к лучшему. Его разуму нужен был хотя бы редкий отдых. Довольно странно, что выпивка и чтение книг составляли единственное развлечение в жизни только начинающего взрослеть человека, однако Пётр давным-давно заметил, что многое у него не ладилось в принципе. Иногда ему казалось, что каждое движение его рук тщательно управляется незримыми нитями судьбы, которые бережно вели его к сокрушительному поражению. Впрочем, нынешнее состояние вполне его устраивало. В некотором роде наш герой гордился тем, что величайшую тайну своей жизни держит на виду у всех, но так дело обстояло лишь в его уме. Ключ, который по должностной инструкции должен был лежать на столе, юноша прибрал к рукам в первые месяцы своей службы, выдав за утерянный. Теперь открыть ящик с туманного содержания записками могли лишь двое: он и распорядитель библиотеки. Распорядитель имел ключи от всего, что могло быть закрыто в этом царстве пыльных листов. К своему начальнику Пётр относился с совершенно необъяснимыми почтением и трепетом, и в его голове название должности того, кто заправлял

несколькими небольшими залами, звучало непременно с большой буквы. Его непосредственный начальник был среднего роста человек старше сорока. Мрачные и тяжёлые черты лица его казались вытесанными из камня, и на лице, если вглядеться, жили только глаза. Всегда, когда он посещал библиотеку, одежду его составлял один и тот же деловой костюм, и единственным украшением его наряда был тёмно-бирюзовый галстук, оттеняющий безукоризненную белизну рубашки. Приходил распорядитель раз в месяц для того, чтобы проверить отчётность, составленную работниками, и на выходе, случалось, давал пару-другую указаний. Образ начальника всплыл в голове Петра, словно чёрт из табакерки, и он было удивился подобному, но вспомнив, какое сегодня число, тяжело вздохнул. Двадцать шестое. Работу надлежало закончить к концу сентября. За окном ливень яростно сбивал с деревьев последние листья. Сходив в другой зал, парень притащил гору карточек, которые принялся с усердием заполнять. Так должен был пройти ещё один его день.

Ливень кончился в середине дня, оставив после себя лишь запах мокрой свежести в воздухе, доносившийся до Петра через окно. До вечера библиотекарь успел сделать половину должной работы, и был очень доволен собой. Откинувшись назад, он заложил руки за голову и прикрыл глаза. В такие дни, как этот, его всё время мучали воспоминания. Такой же день был и несколько лет назад, когда Петр лишь начинал работать здесь, считая это временной подработкой.

* * *

- Простите, у вас нет одной книги? Она мне очень нужна, – отвлёк Петра робкий голос, прозвеневший подобно колокольчику. Парень поднял голову, и столкнулся с парой синих глаз, принадлежавших девушке в лёгком платье. Она явно была чем-то взволнована. - Да, конечно, – ответил Петр. – Скажите название, и я поищу её в картотеке. Девушка разочарованно вздохнула, и её глаза приняли просительное выражение. - Не думаю, что вы её там найдёте, – произнесла она. – Позвольте мне поискать в книжном зале, прошу вас. Кому-нибудь другому библиотекарь навряд ли бы позволил подобное, но девушка буквально очаровала его. - Только для вас. – произнёс он, улыбнувшись, и получил улыбку в ответ. Они прошли до двери зала, где хранилось большинство книг, и как только дверь открылась, таинственная незнакомка скользнула внутрь, а Пётр встал у

двери зала, дожидаясь внезапную гостью. Ждать пришлось недолго, буквально десять минут. Девушка вышла, вынося с собой маленькую книгу в чёрной обложке. - Её нет в вашей картотеке, но можете записать в моём формуляре последним номером, – сказала она, улыбаясь. Петр было хотел спросить название книги и имя девушки, но незнакомка ускользнула, быстро преодолев внутренний зал и дверь наружу. Парень озадаченно почесал голову. Всё вышло слишком быстро и странно. * * * Он тяжело вздохнул, как и каждый раз, когда вспоминал эту гостью. Через несколько дней книгу вернули. Тот, кто принёс её, представился старшим братом, и сухо сообщил, что девушка умерла под колёсами машины, а потом ушёл, не дожидаясь ответа или соболезнований. Когда Пётр вздумал пролистать книгу, он обнаружил в ней лишь чистые листы. И через некоторое время после этого его и стали мучать видения, которые являлись до сих пор. Сначала он записывал их в том самом блокноте, который брали как книгу, но он давно кончился. Кипа пожелтевших листов едва помещалась в ящике библиотечного стола. Старые часы с маятником глухо пробили девять часов. Рабочий день был окончен, и Пётр, собравшись, отправился домой, намереваясь по пути свернуть за бутылкой чего-нибудь покрепче.

Домой наш герой пришёл в отвратительном настроении. Тот магазинчик, который он привык посещать, сегодня был закрыт на инвентаризацию, а ближайший магазин с приличным выбором помимо него находился в нескольких остановках пути, и Пётр не был настроен идти так далеко. Кроме того, по дороге его обрызгала машина, и пальто было теперь совершенно необходимо сдавать в химчистку. Войдя домой, он шумно хлопнул дверью, которая послушно щёлкнула, закрываясь. Его, как и обычно, встретила тишина, наполненная лишь звуком идущих на кухне часов. Пара часов чтения, несколько кружек чая, и на город за окном опустилась ночная тьма. Петр было собирался ложиться, приняв душ, когда вдруг услышал лёгкий стук со стороны окна. Глянув на улицу, он замер в сложной смеси чувств, главным из которых, пожалуй, был всё-таки страх. За окном стояла та девушка, что когда-то давно брала у него неизвестную книгу. И та, которая являлась ему во снах уже много лет. Та, которая была предметом его многочисленных заметок. Несмотря на то, что Петр был окутан замешательством, тело действовало за него. Руки открыли окно, из которого хлынул поток холодного воздуха. В комнате прозвучал лёгкий смех, и

смутный силуэт влетел в окно, прижавшись к парню. Он ощутил на своих губах вкус осеннего ветра, листьев, и свежести, а потом всё пропало. Впрочем, больше ему и не было нужно. Пётр рухнул в обморок, чудом не ударившись об угол прикроватной тумбочки.

Он пришёл в себя лишь рано утром. В комнате было ужасно холодно. Тело ныло от вынужденной ночёвки на полу, а разум всё ещё был в замешательстве. Он встал, закрыв окно, автоматически прошёл в ванну, скинул с себя рубашку и брюки, а затем принялся чистить зубы. В его голове проносилось множество мыслей. Приняв душ, переодевшись, и выйдя из ванной, Пётр решил списать всё на расшатанные нервы и усталость. Тем более, что скоро ему было нужно собираться на работу. На удивление, сегодня ему в голову не приходило ни одной мысли насчёт того, что написать на листке бумаги, который надлежало поспешно закинуть в ящик библиотечного стола. Когда пришло время, он собрался, и вышел на работу, дабы провести ещё один день.

Дней прошло не один, а несколько. Они быстро шли друг за другом, сменяясь, и оставаясь совершенно неприметными. Петра грызло изнутри чувство утраты. Записки в ящике стола он выкинул на третий день, в глубине души иррационально боясь, что кто-то найдёт и прочтёт их в мусорном баке. Теперь у него не было никого и ничего, что могло бы согреть его душу. Он хотел поведать о том, что с ним случилось, однако не мог сделать даже этого. У Петра давно не осталось друзей, все разъехались кто куда, и один он остался работать в библиотеке родного города. Его глодало одиночество, он чувствовал пустоту внутри, но ему было совершенно некому её поверить. В один день, когда он заканчивал заполнять карточки для картотеки, к нему неожиданно подошёл распорядитель, вынырнув откуда-то из-за спины. Пётр был поглощён своими мыслями настолько, что не заметил даже его прихода. Он положил руку на плечо парня и тяжёлым басом произнёс: - Я вижу, тебе есть что сказать. В первую секунду он хотел выплеснуть на начальника всё, что тревожило его душу. Однако Пётр сдержал себя. Подождав пару секунд, он сдавленным голосом произнёс. - Нет, мистер. Совершенно нечего. Распорядитель угрюмо хмыкнул. - Тогда скажу я. Библиотека больше не нуждается в твоих услугах, Пётр. Мы выплатим тебе двойное жалование, и с этого дня можешь больше не посещать это место.

Пётр возмутился бы, однако сейчас ему было совершенно плевать на всё. Он встал, взял конверт из руки начальника, и, помедлив, произнёс: - Это как-то связано с случившимся? Распорядитель лишь ухмыльнулся, пожал плечами, и указал парню на дверь, куда тот и направился, угрюмо размышляя о том, что делать дальше.

Прошла ещё пара дней. Видений всё не было. В одно прекрасное утро Пётр встал, выпил чашку кофе, вышел на улицу, и сел на скамейку с книгой, но не просидел и десяти минут. В нём накопилась безумная усталость от всего происходящего. Он зашёл в ларёк, в который раньше бегал покупать пиво по ночам, взял два лезвия, и направился домой. Он совершенно не знал, что делать дальше. Пётр пришёл домой, захлопнул дверь, снял пальто, недавно вернувшееся из чистки, разулся, прошёл в ванную, по дороге скидывая с себя вещи, наполнил ванну, и лёг в неё, задумчиво осматривая свою покупку. Он ощутил касание чьей-то руки, лёгкий смех. Смутный силуэт девушки погладил Петра по голове. Петр взял лезвие и сделал глубокий надрез вдоль руки, не особо задумываясь над тем, что он делает. В его медленно закатывающемся сознании был запах осени, холодного ветра, и чувство, что он больше не одинок, не оставляло его до полной потери крови, смешавшейся с грязной водой из труб.