SHARE
TWEET

Салфеточное.

a guest Mar 20th, 2019 94 Never
Not a member of Pastebin yet? Sign Up, it unlocks many cool features!
  1. В тот вечер, отработав крайнюю смену в грязном, ненавистном мне цехе, я решил, что домой не пойду, потому что дом мой в сущности мне и не дом, а всего лишь съёмная квартира, откуда меня когда-нибудь выгонят в бушующую метель и жгучий мороз, на теплотрассы и помойки, к злым прохожим и господам полицейским. Всё это непременно сломает меня, впитает в себя, и я стану маленькой, незначительной, грустной и трогательной частицей одного, большого, безобразного целого. От этих мыслей я хотел убежать, и, переодевшись из серой спецовки (спецовки бывают красивыми, синими, но моя – уродская, серая) в привычную свою одежду, я побежал. И я бежал и прыгал и дрыгал ногами в прыжке, чтобы ты в дальнейшем могла об этом прочитать и подумать про себя: «вот ведь глупый, у него же, наверное, спина болит, шестьсот кирпичей же сегодня через тело это хрупкое прошло». А я в ответ у тебя спрошу, откуда, мол, ты, радость моя, знаешь про кирпичи, я ж тебе ещё ни слова про кирпичи, а ты уже знаешь про кирпичи. Ай-ай-ай, не порти мне структуру рассказа. Я тебе пока что вообще ни слова, но в запасе кое-что всё-таки есть.
  2. Бежал я, например, и прибежал в одно кафе, мимо которого частенько приходилось мне прогуливаться и заглядывать в окно. В нём я видел людей едящих и кормящих, обслуживающих и обслуживаемых, счастливых и несчастных, уродливых и красивых, мужчин и женщин, детей и взрослых, молодых и пожилых, таких и этаких и кого-то ещё. В тот вечер среди них оказался и я и я сел за столик, открыв меню, предлагавшее мне всевозможные блюда, большинство из которых я не ем по этическим соображениям. Но вот чай пью, можно, пожалуйста, чаю?
  3. - Конечно, у нас можно всё. Вам что-нибудь к чаю ещё принести, плюшек, например?
  4. - Нет, знаете, у меня вообще-то в кармане дыра, через которую я иногда просовываю средний и безымянный пальцы, чтобы почесать своё бедро, и если я просуну туда руку по самый локоть, а то и по плечо, или, быть может, провалюсь в эту дыру целиком, досадуя, что телефон остался в другом кармане, и я не могу включить фонарик, чтобы осветить всю эту темень, окружающую меня, то даже в таком случае я не найду там ни копейки, потому что все копейки, которые мне заплатили за прошлый месяц истрачены на оплату аренды и коммуналки, на еду себе и кошке, на проезд в общественном транспорте, на парочку хороших книг, на подарок матери и на что-то там ещё. У меня осталось немного вот этих вот денег на чай, но, извините, оставить на чай вам после не смогу, но зато я мог бы вытащить карандаш из пучка на вашем затылке и написать что-нибудь хорошее.
  5. - Ладно, держите, - сказала она (то есть ты) и ушла.
  6. И я беру чёрный карандаш, протянутый мне официанткой с распущенными волосами. Он идеально выточен, а по ту сторону от грифельного наконечника пустует одинокое, алюминиевое гнёздышко, из которого вырвали зачем-то резинку. Я сжимаю его ближе к грифелю подушечками указательного и большого пальцев и начинаю писать на салфетках. И я пишу этот самый текст до этого самого момента, не понимая, что с ним делать дальше, обезоруживая себя перед тобой.
  7. - Вот ваш чай, - меня, начинающего тратить грифель и бумагу попусту, спасает официантка с распущенными волосами (то есть ты), - а ещё печенье с предсказаньем.
  8. - Настоящим?
  9. - Настоящим.
  10. - А что мне нужно сделать?
  11. - Разломите его на две части и прочтите то, что написано на бумажке.
  12. Я разламываю печенье и одну из половинок отправляю себе в рот, чувствуя как хрустящее, сладкое тесто крошится между зубов, тает на языке и проваливается в черноту моей пищеварительной системы. Официантка с блестящей улыбкой на лице стоит рядом и смотрит.
  13. - Давайте же, читайте!
  14. - Вслух?
  15. - Конечно, мне же тоже интересно.
  16. - Но ведь это, знаете, вещь такая, интимная…
  17. - Да ладно вам, мы же уже с вами, будто бы родные друг другу люди, я даже не понимаю, почему это мы с вами, а точнее я с тобой на «Вы».
  18. - Хорошо, я доверю тебе своё будущее, официантка с распущенными волосами.
  19. Я разворачиваю бумажку ноль пять на три и начинаю читать: «убегай и не возвращайся в это кафе, в этот цех, в этот город, в этот холод, в эту стужу. Всё оставь. Когда не нужен никому, никто не нужен самому тебе и беги и беги и беги -  как-то так твой анапест звучит, - по прямой, исключая круги, беззаботно теряя ключи. Исключи понятие дом из перечня понятий, никаких домов, лишь временные убежища перед очередным побегом. Каждый город люби как родной, в каждом городе чтоб по одной женщине и всякая женщина – женщина всей твоей жизни, не иначе, и люби всякую как мать, как сестру, как дочь, как жену, как любовницу, как стихи Веры Павловой о дефлорации, ревности, эмансипации, зачатии, мужчинах и прочем. Помни о них, помни о друзьях, привязывайся, но не сильно, выдерживай баланс, ведь ничто не должно тянуть тебя назад за рукава, пропахшие потом и костром, это только твои рукава, твоя голова, ноги твои, руки твои, твоя плоть и всё, что под ней, а больше ничего твоего во всём мире, только весь мир твой и никто у тебя его не отнимет и не растопчет его и без того топчут-топчут да не вытопчут вот и ты потопчи а то живёшь себе да живёшь а света белого не видел, выходи и уходи, привязался к куче мусора презирай свою привязанность будь черствее не бойся исчезнуть из поля зрения, оставь лишь записку в почтовом ящике лучшего друга, в которой ничего не будет, кроме стиха:
  20.  
  21. Пустовато стало, друг
  22. Нет меня среди гостей
  23. Нет ни ног моих ни рук
  24. Головы нет и костей
  25. Никаких нет новостей
  26.  
  27. И единственный мой след –
  28. Эта самая бумага
  29. Самого же меня нет
  30. Только холод только слякоть
  31. Только ты мой добрый якорь
  32.  
  33. Вот что прочтёт он, брякая ключами в кармане, после чего вернётся домой и сыграет что-нибудь печальное на клавишах. Если бы ты слышал это, возможно, прослезился бы, но ты слышишь лишь шипение волн и завывание ветра. И услышишь ещё много всего: суржик, чаек, матюги, лай собак, гуденье баржи и тд и тп» - вот что прочтёшь ты вслух перед официанткой с распущенными волосами, которая всё ещё тебе улыбается. И всё кафе смотрит на тебя, стоящего вопреки всем сидящим, кричащего в пример всем молчащим, несчастного в упрёк всем счастливым; смотрит, и отвращение ты читаешь в их взглядах, но не во взгляде официантки с распущенными волосами.
  34. - Мне понравилось, как ты читаешь, выразительно и почти не запинаешься.
  35. - Спасибо, но теперь мне страшно, - говорю я ей (тебе), почувствовав тайную (больше не тайную) радость, - я почти что дописал, ты хотела бы прочесть?
  36. - Вслух?
  37. - Вслух!  
  38. И ты начинаешь читать всё, что я написал, на радость мне, несмотря на недовольство окружающих. Я же в это время дописываю последний абзац, но не думай, что я не слушаю тебя, либо же слушаю в пол уха. Нет, руки мои пишут, а уши слышат, не мешая друг другу. Из правого глаза, кода ты читаешь прощальный стих и всё, что рядом с ним, робко выползает слеза и скатывается по щеке, но ничего страшного, сейчас я допишу это вот предложение и вытру её, чтобы никто не заметил, а потом отдам тебе последний абзац.
RAW Paste Data
We use cookies for various purposes including analytics. By continuing to use Pastebin, you agree to our use of cookies as described in the Cookies Policy. OK, I Understand
 
Top