Глава пятая

Главая пятая: "Дно"

Раиса Степанова еще раз глянула в зеркальце косметички, поправила прическу и очки. Потопталась перед дверью. Вести занятия на первом ярусе - то еще наказание. Конечно, все могло быть куда хуже, например, её могли бы отправить читать лекции четверогодникам. Нет существ безумнее и отчаяннее чем они - оставшиеся на первом ярусе перед самым выпуском. Эти сумасшедшие кидаются на всех подряд и в том числе на симпатичных учителей вроде Раисы Степановой. К счастью, сегодня ей достались унылые, зато спокойные второгодники.
Раиса открыла дверь и вошла в аудиторию. По классу пронеслись усталые вздохи, ученики вразнобой повставали для приветствия. Раиса Степанова представила себя солнышком, вкатившимся в эту затхлую обитель неудачников и улыбнулась как можно светлее.
- Здравствуйте дети, - мягко и осторожно поздоровалась учительница - Меня зовут Раиса Степанова. Сегодня я буду вести у вас урок.
По классу прокатилось неразборчивое мычание, отдаленно похожее на здравствуйте. Кто-то из толпы буркнул "здаров".
Раиса облизнула губы, накрашенные перламутровой помадой. Перед ней стояло около тридцати учеников, совсем разные внешне, но схожие во взгляде, бессмысленно блуждающем по комнате, одновременно нетерпеливом и безразличном. Все в рубашках, украшенных черно-белым орнаментом. С рубашками ученики поступали в меру своей распущенности: расстегивали, закатывали рукава, подворачивали и подвязывали. Ученики, хотевшие выглядеть строго приглаживали ворот, чтобы он плотно прилегал к шее. Девочки подшивали рюш и кружева. Орнамент также варьировался: чередовался шахматкой на манжетах, вился дикими лозами вдоль рукавов, заплетался спиралью между пуговиц или же колосился черно-белыми стрелками. Дисциплинарный комитет призвал учеников к порядку и в тоже время дал им простор для самовыражения. Раиса Степанова по-доброму завидовала молодому поколению, ведь когда она училась в Архи-Академии, они носили строгую, унифицированную форму, без возможности как либо её модернизировать. Это касалось и юбок, которые в новой форме допускалось укорачивать до десяти сантиметров выше колена, что тогда считалось развратом.
"И они все равно недовольны" - мысленно посетовала Раиса Степанова - "не ценят своего счастья".
- Итак - окрепшим голосом продолжила учительница - желающие начать ранговый поединок пускай выйдут к доске. Остальных - прошу сесть.
Весь класс моментально обрушился обратно за парты, прогремев стульями. Желающих сражаться не было.
На радушном лице Раисы дрогнуло нижнее веко, выдавая смесь разочарования и раздражения. Чертовы неудачники.
- В таком случае, начнем урок.
Раиса Степанова медленно взяла в руки губку и стала стирать с доски написанную в течении перемены чушь.
"Они не удосужились привести класс в порядок, - ныла она про себя - до чего же безответственные существа".
У неё не было никаких планов касательно этой лекции. Раиса вела уроки истории и естествознания на средних ярусах, и новость о том, что ей придется подменять кого-то на самом дне Архи-Академии застала её врасплох. Поэтому она тянула время, перебирая профили учеников и листая классный журнал.
"Отлично, у них история. Конец девятнадцатого и начало двадцатого века. Может про отмену стрелковой конвенции им рассказать? Или сначала про войну с Австрией? В принципе, одна тема почти".
Раиса Степанова могла бы просто предложить им посидеть спокойно, а сама почитать "Приключения мистера Д." - сборник рассказов о гениальном сыщике. Вряд ли завуч низших ярусов посмеет предъявить ей претензии.
"Но ведь это все так непрофессионально" - тут же укорила она себя - "Ладно, что-нибудь придумаю".
- Хорошо! - Раиса Степанова бодро захлопнула журнал, встала из-за стола и взяла в руки мел - В таком случае, давайте затронем близкую нам всем тему. Начнем с...
Дверь в аудиторию резко распахнулась и стукнулась ручкой о стенку, отколов кусок краски. Видимо, вошедший не смог открыть её с первого раза и в отчаянии приложил чересчур много силы. В проеме застыл взлохмаченный юноша, неопрятного вида, с колючими зелеными глазами и немного распухшим носом.
- ...с Большой Евразийской Войны. Я вас слушаю, молодой человек.
- Извините за опоздание. Я могу сесть?
Раиса Степанова демонстративно повела головой к окну.
- Наверное. Если только вы из этого класса... или вообще из этой академии - со вздохом сказала она, искоса разглядывая дыру на его брюках.
Рубашка на нем, не имела традиционных узоров и выглядела так, будто её последний раз стирали в прошлом году.
- Вроде бы из этого - сказал он, сверяясь с ранговым индексом на руке.
Юноша быстро прошел вдоль парт, провожаемый удивленными взглядами и отвисшими челюстями.
"Он не закрыл за собой дверь. Этот первоярусный, опоздавший бомж не закрыл за собой дверь" - мысленно потрясала руками Раиса Степанова. Она стремительно теряла мотивацию вести урок.
В классе начал нарастать встревоженный гул, как если бы в спящий пчелиный улей по ошибке залетела муха.
- Тише, тише пожалуйста.
Раиса решила не создавать лишнего напряжения и сама закрыла дверь, незаметно щелкнув замком. Ей хотелось придерживаться своего веселого, миролюбивого образа.
- Какая ваша фамилия и ранг, молодой человек? - спросила она, вновь раскрывая журнал.
Опоздавший ученик, нашедший себе место на последней парте возле окна, слегка привстал.
- Петр Пешкин. Двухтысячный.
Раисе показалось, что он объявил это с некоторой гордостью.

***

- Итак, кто мне может ответить, почему австрийский эксперимент над созданием сверхчеловека не увенчался успехом?
"Опять эта клоунада" - подумал Петр. Подобное поведение учителей напоминало ему о тех концертах, где певцы забыв слова или надорвав голос, совали микрофон в зал, прося подпеть им. С апатичными обитателями класса 1-2-Б такой номер не пройдет, эта молодящаяся старуха может здесь ни на что не рассчитывать.
- Петя, ей же всего 45, как ты можешь? - протянул некто с упреком в голосе.
Кобылина Раиса Степанова уже давно перешагнула порог притягательной зрелости, но еще не дошла до той черты, за которой начинается благородная старость. Косметика ей в лучшем случае скидывала лет пять, а модель поведения, позаимствованная у молодых практиканток, нисколько не прибавляла обаяния.
"Еще и брюлики нацепила. А у самой брюхо как бочка и руки корягами. Чучело одним словом".
Пешкин строил из себя циника, назло Надежде, бестелесно летающей поблизости. Незаметно общаться с ней подобным образом куда лучше, чем молча терпеть тридцать пар глаз, то и дело постреливающих в его сторону. Он уже жалел, что поддался на её уговоры и пошел в свой класс. После того как "Глебушка" разбил ему нос, ранг Петра вновь приобрел желтый статус и смысла торчать в академии больше не было. Петру даже захотелось вернуться в подвал ненадолго, настолько он привык к тамошней прохладе и темноте.
"Куда угодно, только не в парк" - содрогнулся Петр.
Пока не прояснится ситуация с Загубиным и его дружками, ни к парку, ни к стадиону, он на пушечный выстрел не приблизится. Петр был уверен, что вчерашнюю дерзость ему не простят.
Тем временем, на напряженном лице Раисы Степановой начали проступать капельки пота. Чувствовалось, что она вот-вот взорвется. Пешкину было жаль её, в некотором роде.
- Ну же, никто не знает? Совсем никто?
- Потому что у них не получилось создать сверхчеловека?
В классе раздалось множественное цоканье языком и едва слышная ругань. Раиса Степанова с облегчением выдохнула и расслабилась, чувствуя как спало внутреннее и внешнее напряжение. Только Пешкин, красный как помидор, сидел вжавшись в парту и испуганно закрывал рот. Право слово, он этого не хотел, его заставили. Одноклассники, лишенные удовольствия наблюдать закипающего учителя злобно уставились на него со всех сторон.
- Спасибо вам, молодой человек, за столь подробное объяснение - весело съязвила учительница - но нет, боюсь вы не совсем правы.
- Потому что они выбрали не тот метод - бросил некто с ленцой.
Голос принадлежал бессильно развалившейся на второй парте Ирине Брининой - в целом, весьма неглупой девушке, которая хотела поскорее домой. Всегда.
- Это тоже неполный ответ. Метод был отчасти верен, просто оказался не настолько эффективным. И гораздо более опасным.
Если бы Петр захотел ответить сам, а не по принуждению своего треклятого партнера, то наверное так бы и сказал. Эту часть мировой истории он знал достаточно неплохо. В 1925 году, Австрия резко нарастила военную мощь и присоединила к себе сначала доброжелательно настроенный Лихтенштейн, а затем погрязшую во внутренних политических склоках Германию. На тот момент, еще действовала стрелковая конвенция, запрещавшая использование любого дальнобойного оружия в крупных конфликтах, и Австрия неукоснительно ей следовала. Она решила сделать ставку на способности, пойдя ради этого на сокращение призывного возраста до 14 лет и сделав воинскую службу обязательной для обоих полов. Собственно, именно тогда способности впервые привлекли к себе внимание ученых. До этого они считались вотчиной церкви и объяснялись не иначе как чудом божьим, "отроческой благодатью". Клерики яростно держались за них и не позволяли богохульникам лезть своими грязными пальцами в область человеческой души. Поэтому Австрия упразднила церковь на своей территории и почти полностью истребила тогдашнее духовенство. То, что человечество старательно игнорировало на протяжении веков, обзывая талантом, даром, тем же чудом, а порою мошенничеством, иллюзией и обманом - стало серьезным объектом изучения. "Фехкайтен" - так назвали это понятие австрийские алхимики ХХ века. По английскому - "абилитис", по нашему - "способности". Изучение способностей и было алхимией по своей сути, ибо определить источник их происхождения или воздействия оказалось невозможным. Закономерность появления способностей также с трудом поддавалась пониманию, не говоря уже о причинах их полного исчезновения к 25-30 годам. Ученые связали их появление с периодом полового созревания и искали ответы в человеческом теле, что в итоге ни к чему не привело. Впрочем, способности не появлялись так уж спонтанно. Критические ситуации, переломные моменты в жизни, стресс и умственная зацикленность - существенно увеличивали вероятность их пробуждения. Легче всего это проверялось на молодых призывниках, недавно крещеных боем. Дошло до того, что на фронт начали отправлять целые отряды психически нестабильных юношей и девушек, у которых пробуждение способностей было лишь вопросом времени. Австрийская Империя быстро стала силой, которая грозила подмять под себя всю Европу. Для полной доминации им не хватало только "уберменша", сверхчеловека, чьи способности равнялись бы божественным. Им нужно было бессмертное, нестареющее, преданное империи существо, которое не утратит свои силы достигнув зрелости. Ради его создания, Австрия подвергала людей пыткам и вивисекции, ставила ужасные опыты и намерено вводила в состояние непрерывного стресса.
- Они таки создали нечто близкое к сверхчеловеку, - поведала Раиса Степанова - Хотя, то что у них получилось проще назвать сверхпсихопатами. Так кто мне скажет, в чем состоял их главный прокол?
- Они были неуправляемы? - робко спросил кто-то из класса.
- Верно. Это было кстати, одной из причин, по которой Австрия проиграла войну. А еще?
- Их способности были тем еще дерьмом. - вновь подала голос Бринина, продолжая неподвижно лежать щекой на столе.
Раиса Степанова поморщилась от некрасивого сравнения, нехотя проглотила его и согласно кивнула.
- Верно, способности которые возникли в результате сумасшествия были, скажем, мало применимы. Абсурдные, глупые и не пригодные для сражений. Да, стимуляция стрессом показа себя эффективной, в плане скорости, но конечный результат оставлял желать лучшего. Потом уже, после войны, ученые поняли, что самый обычный регулярный труд гораздо эффективнее, и главное, дает более контролируемые результаты. Предоставить детям свободу и дать им возможность развивать свои навыки, параллельно культивируя в них усердие и старательность - вот какой путь в итоге избрала Европа.
На этой ноте Раиса Степанова как-будто воссияла и начала говорить на повышенном тоне, потрясая в воздухе рукой.
- И только спустя 80 лет, великий трансгуманист Константин Иглов придумал идеальную систему, сочетающую в себе оба метода! Мы все с вами дети этой системы и мы воочию убедились в её эффективности! Ежегодно наша страна выпускает пять сотен способных учеников, готовых трудиться на благо родины и остального мира!
Внезапно она спохватилась, застыв с поднятым вверх кулаком; обвела глазами класс, который был явно не в восторге от её бравады; поправила очки и опустив руку, откашлялась.
- Ну, об этом вы и так все знаете. А сейчас, поговорим о нарушении стрелковой конвенции. Анти-австрийская коалиция...
- Погодите пожалуйста!
Загремел отодвигаемый стул, из-за парты в полный рост встал парень - нежный и опрятный блондин. У него был озабоченно-возмущенный вид.
- Скажите лучше, - выдал он высоким голосом, указывая хрупким перстом на Пешкина Петра - почему вы пустили сюда это существо? Ему студсовет приказал отправиться в подвал. Я не слышал, что ему позволили вернуться. Я хочу чтобы вы вызвали дисциплинарный патруль и немедленно убрали "это".
Блондина звали Алексей Малый, он числился "помощником студсовета по организационным вопросам" на первом ярусе и был старостой этого класса. Всегда энергичный, исполнительный, он выполнял поручения с огнем фанатизма в своих голубых глазах. Алексей идеально подходил для этой должности, но увы, подобное рвение было совершенно неуместным на первом ярусе. Класс его, мягко говоря, недолюбливал и за глаза называл "непоседливым", "чудаком", "придурошным", "в задницу умаленным". Бринина как то раз метко обозвала его "юродивый" и с тех пор, сия кличка к нему намертво прилипла. Петр понятия не имел, за что Алексей его так невзлюбил.
- Да ладно тебе, Лешик, пусть сидит. Он же никому не мешает - отозвалась Ирина, которую сегодня пробило на "поболтать".
"Лешик" сжал кулаки и заорал, срываясь на фальцет.
- Бринина! Твоего мнения никто не спрашивал, хренова ты пофигистка. Я лучше знаю что нужно делать, а что нет!
Губы Ирины дернулись усмешкой. Она медленно повернулась к старосте и подперев голову рукой, застыла с нагло-довольным выражением. Теперь её можно было в деталях рассмотреть. Немного заспанное лицо, волосы цвета платины, короткая прическа, изумрудные глаза, выглядывающие из под косматой челки. Взгляд её, обычно тусклый, сейчас играл заводной искоркой.
- Ооо, со мной заговорил тот, чье мнение здесь всех заботит. Давай расскажи мне, Лешик, как важна и ответственна работа старосты. Опять будешь после урока за всеми стулья задвигать?
- Да! Я староста и слежу за порядком в классе. А вот это, - Алексей вновь указал на Петю, малость смущенного от внимания к своей персоне - вот это грязное животное порядок нарушает. Посмотри на него! Он даже в форму не одет. И на урок опоздал.
- Пешкин просто идет против системы, - с расстановкой объяснила Ирина - Он революционер. А ты - студсовета холуй вертлявый, скоморох комитетный, жеребьячего хвоста неугомонный самодержец. Ты почему на вопросы учителя не отвечал, убогое создание? Мозгов только кипиш поднимать хватает? Сядь где сидел в общем, староста первого яруса.
Со всех сторон посыпались смешки и хихиканье. Петр тоже не удержался и прыснул в ладонь от такой словесной комбинации.
Алексей Малый забулькал, заклекотал горлом, покраснел и затрясся как кипящий чайник. Взревел долго и протяжно:
- Бринина! Это была последняя капля! Я вызываю тебя на поединок!
- Нихрена.
- Что значит нихрена!?
- Да то и значит. Ты что, юродивый, башкой ударился? Не буду я с тобой драться.
- Будешь! Таковы правила академии!
- Мне впадло. Пусть учитель сначала разрешит. Как её там... Раиса Анатольевна.
- Кхм, Степанова - поправила Раиса, терпеливо наблюдавшая за перепалкой - Разрешаю. Выходите к доске.
Ирина удивленно выгнула брови и со стоном шлепнулась обратно на парту, как пыльный мешок.
- Вот блин. Ну ладно, тебе же хуже.
Алексей, не теряя времени пошел к доске размашистым шагом, высоко задрав подбородок и самодовольно улыбаясь. На нем словно было написано: "Я покажу этой нахалке как уважать старших. Сейчас все увидят мой блеск". Бринина так и осталась лежать, пряча лицо в сгибе локтя. Когда Малый проходил мимо её парты, от сгорбленной фигуры Ирины послышался скрипучий, намеренно исковерканный голос:
- Что поганец, решил самоутвердиться за счет девушки? И тебе не стыдно?
Староста приостановился, вальяжно обернулся в ее сторону и проговорил с презрением:
- Можешь не беспокоиться, я не буду тебя избивать. Просто преподам тебе урок.
Девушка томно вздохнула.
- Нет, Малый, ты правда какой-то долбанутый.
Она подняла голову, несколько раз напряженно моргнула, потянулась, зевая; неспешно встала со стула, так же неспешно задвинула его и поплелась к доске, разминая шею. Пространство между доской и первыми партами было большим, шириной в семь шагов. Такая планировка была специально рассчитана, чтобы создать в классе подобие арены. Для низких ярусов в самый раз, большего и не надо. Раиса Степанова отошла в противоположный конец комнаты, в первую очередь ради собственной безопасности, и села там, на одиноко стоящий в углу стульчик. Махнула оттуда рукой, мол, начинайте как будете готовы. К этому моменту в классе 1-2-Б успели проснуться даже самые сонливые и равнодушные особи. Драки во время урока, на первом ярусе не такая уж частая вещь, особенно у второгодников.
- Эх, Лешик, а ведь знаешь, у меня семья верующая. У нас запрещено юродивых бить. На них только плевать можно - сказала Ирина хрустя суставами.
- Заранее себе оправдания выдумываешь? Не получится отвертеться, Бринина. Твоей капитуляции я не приму. Разве что, если ты на колени встанешь - оскаблился Малый.
- Ни в коем случае. Просто хочу чтобы ты понял, насколько мне не хочется тебя бить.
На словах "не хочется", Ирина зачем-то сделала многозначительный акцент.
Петр ни разу не видел чтобы эти двое дрались между собой, да и способности их помнил смутно. Видать Алексея покоробило то, что его царское величество унизили прямо перед Петром, который в академии считался существом уровня инфузории. Вот он и нашел удобный случай расставить все точки над і.
"И откуда в нем столько самомнения? - недоумевал Пешкин - Ей богу, тут половина класса с первого дня на первом ярусе торчит, и он в том числе. Заслужено причем". К Лешику Петр относился снисходительно и не злобился на его оскорбления. Ну в самом деле, как можно на него обижаться?
А бой, между тем, уже начался.
По телу Алексея пробежали золотые искорки. Раздалось нарастающее гудение, как будто кто-то вдалеке ударил в огромный гонг. Очертания Алексея слегка расплылись и налились густым желтым цветом, обозначив его фигуру контуром.
- Я научу тебя уважению - процедил Малый - Скручу так, что мало не покажется. [Chains of Burden]!
И тут он весь вспыхнул ярким сиянием, полностью утонул и растворился в нем. В классе возникло маленькое солнце, отбросив во все стороны длинные тени. Раздался сладостный перезвон, какой бывает, когда сыпятся золотые монеты. Солнце ощетинилось лучами, закрутилось, вспыхнуло несколько раз особенно ярко и начало гаснуть. Темный силуэт Алексея постепенно обозначился внутри.
Петр смотрел на превращение с тоской, чувствуя колющую сердце зависть. Черт побери, как красиво...
- Я вот как вижу твою способность, так все больше убеждаюсь, что у тебя не в порядке психика.
Начиная от щиколоток и до самых плеч, Алексей был обмотан тонкими золотыми цепями, в несколько слоев, как кокон шелкопряда. Руки его были скованы золотыми кандалами и плотно обвиты теми же золотыми звеньями. Шею его сдавливал увесистый золотой ошейник. Нормальному человеку такое облачение причиняло бы огромный дискомфорт, но Малый держался горделиво и величаво. И как он только собирается драться?
- Хочешь чтобы я напал первым или сама начнешь? - осведомился староста.
- Впадло. Давай ты первый, а я как-то подыграю. - зевнула Ирина.
Алексей понимающе кивнул:
- Как хочешь.
Вновь раздался золотистый звон. Однако противник Ирины не стал прыгать к ней на связанных ногах. Вместо этого, цепи ожили на его теле, зашевелились, поползли сверкающими змеями вверх, обвились вокруг протянутых рук. Поднялись на ладонях аки кобры и зависнули в воздухе, угрожающе бряцая и звеня. Кончики цепей смотрели на Ирину, которая щурилась, готовясь ловить удар.
И удар последовал.
Цепь над левой рукой устремилась вперед, целясь девушке в лицо. Ирина упреждающе качнулась в сторону, поймала её, дернула на себя и отбила ею вторую цепь, которая хлестким ударом летела сверху-вниз. В месте удара - звенья обоих цепей сломались и два извивающихся конца упали на пол.
- Лешик, ты слишком медленный. Резче надо. Староста должен быть резким.
- Заткнись! Это только начало.
К двум цепям добавилась еще пара. Одна из них рассекла воздух возле Ирины и ударилась об паркет подняв дорожку пыли. Ирина сразу же наступила на неё и пригнулась, уклоняясь от второй цепи, несущейся горизонтально. Третью цепь она как в прошлый раз поймала рукой, а четвертую... Четвертую она не увидела, потому как та незаметно обогнула "арену" и коварно зашла ей за спину. Слишком поздно Бринина услышала её свист и потому не успела уклониться. Цепь выстрелила снизу и в один момент обмоталась вокруг её шеи. Сдавила горло, лишая воздуха. Ирина захрипела и вцепилась в неё левой рукой, надеясь если не порвать, то хотя бы отодвинуть в сторону. В этот момент, цепь которая била по горизонтали вернулась и накрутилась на ногу девушке.
- Черт...
Алексей рассмеялся.
- Ну что? Уже готова ползать передо мной?
- Пшел нахрен.
Та цепь, которую Ирина придавила, быстрым ужом поползла вверх по её ноге и скрутилась на щиколотке. Так же поступила и третья цепь, накинувшись кольцами на сжимавшую её руку. Ирина оказалась полностью скована, за исключением левой руки, которой продолжала оттягивать звенья на шее. Каждое звено жило своей жизнью и могло служить точкой опоры, позволяя цепи натягиваться под любым углом, к любой точке. Алексей начал наклонять Ирину вниз, ведомый желанием поставить её на колени. Девушка сопротивлялась изо всех сил и видно было, как у обоих от натуги краснеют лица. Никто не собирался сдаваться.
- Шкет. Как ты говоришь твоя способность называется? [Chains of... Ага, все понятно.
Лицо Ирины вдруг прояснилось. Она присела на мгновение и ухнув, с резким оборотом подпрыгнула. Натянутые до предела цепи треснули по всей длине и осыпались дождем благородного металла. Бринина разогнулась, вытерла со лба проступивший пот и с удовольствием отдышалась.
- Теперь я поняла, почему ты до сих пор на первом ярусе, - сказала она между вдохами, сдувая челку с глаз - Твоя способность - дерьмо. Еще хуже чем у меня.
Алексей прорычал в ответ нечто невразумительное. Вновь зазвенел его кокон, зашелестел бесчисленными звеньями. Цепи, одна за другой, стали отделяться от него и растягиваться вверх до самого потолка, готовясь обрушиться на голову неприятеля всей совокупной тяжестью.
- Если это все что у тебя есть, то ты проиграл. Я на твои проблемы чхать хотела.
Девушка пригнулась и рванула вперед, прямо на встречу цепям, не пытаясь от них увернуться или отбиться. Староста удивился и тут же возликовал, поняв, что противница пошла ва-банк. Такая суицидальная атака ему только на руку.
Все девять цепей накрыли Ирину со всех сторон.
Все девять точно попали в цель.
Семь из них тотчас же треснули и разлетелись на мелкие кусочки. Оставшиеся две - целыми отскочили от её спины, не нанеся никакого урона.
- Как перышки - усмехнулась девушка, ловя их руками и с легкостью обрывая.
Алексей завыл. Весь моток цепей, окутывавший его подобно мумии, расплелся и металлическим вихрем налетел на Бринину, обмотав её точно так же как недавно Алексея. Они стояли лицом к лицу: она - обмотанная цепями, и он - в одних трусах и кандалах с ошейником.
Петр осознал, что не может дать оценку этой картине. В ней было слишком много скрытых смыслов.
- Тебе конец, Бринина. Вот и все. ВСЕ! - обнажая зубы, заржал Алексей. Самая мерзкая часть его натуры словно оголилась вместе с телом.
Цепи на теле Ирины начали вращаться в разные стороны и постепенно затягиваться, грозя сломать все кости и выдавить наружу внутренности. Петр отвернулся, не желая смотреть как выжимают его одноклассницу.
- Эх, Лешик. Я повторяю: не перекладывай с больной головы на здоровую!
Золотой кокон внезапно раздулся изнутри и взорвался, переворачивая парты стоящие в первом ряду и отбрасывая ударной волной предыдущего хозяина. Алексей с криком врезался в дверь, так некстати закрытую, и выбил её собой, укатившись далеко в коридор.
Ирина закатила рукав и посмотрела на ранговый индекс. Прошло пять секунд и её ранг сменился, а сам индекс пожелтел.
- Вот и все. Он еще и выше меня рангом был. Юродивый, что с него взять.
Девушка повернула голову к классу и невольно выдала растерянно-виноватое "э-э-э". Золотая шрапнель, разлетевшаяся в момент взрыва, делов натворила порядочно. Первый ряд парт был практически уничтожен. На обломках школьной мебели валялись невинные жертвы - ученики попавшие под обстрел. Для них все обошлось порваной одеждой и краснеющими следами звеньев по всему телу. Повезло, что это была способность низкорангового ученика, а не настоящий взрыв.
Те кто не пострадал, в едином порыве поднялись с аплодисментами. Давно такого зрелища не было. Раиса Степанова также вежливо постукала пальцами по тыльной стороне ладони. Ирина Бринина застеснялась, отводя руки за голову, отмахнулась от рукоплесканий и села обратно за свою парту.
- Это было замечательно - сказала Раиса Степанова, пряча сборник рассказов в сумку - Кто нибудь, отведите пожалуйста всех раненых в медпункт. Или отнесите, как получится.
Прозвенел звонок.

***

Петр решил, что на сегодня с него хватит впечатлений. Потому собрал вещи в сумку и потопал к выходу, собираясь потеряться где-нибудь до конца учебного дня. "Схожу в библиотеку" - решил он. А потом вспомнил, что библиотеки начинают появляться только с третьего яруса и малость расстроился.
- О, а вот и наш герой! Иди сюда, Пешкин, поговорим.
Его окликнула Бринина, что сидела, по-детски вцепившись в парту руками и раскачиваясь на стуле. Похоже, она получила заряд бодрости на неделю вперед. Улыбка у неё была до ушей.
- А я что? Почему? - невпопад ответил Петр
- Как это почему? Не приди ты - не было бы драки. Не было бы драки - я бы не повеселилась. И в рейтинге не поднялась. Ну давай, расскажи мне, кто этот несчастный.
- Несчастный?
- Кого ты избил, что у тебя снова двухтысячный ранг? Я вот, убей - не помню, кто его после тебя занял. Или это студсовет сжалился и вернул тебя на прежнее место?
Петр задумался. Стоит ли говорить ей о Мигаловой?
- Д-да, студсовет вернул. Он себя странно ведет в последнее время, не так ли? - соврал Петр. Рассказывать о той позорной победе ему не хотелось. Он бы тем самым только вызвал больше вопросов.
- Ммм, вот как? - Ирина недоверчиво сощурила глаза - Ну и хорошо. Когда ты сидел в классе, я чувствовала себя более уверенно.
Петр присел на обломок парты с первого ряда и скинул сумку с плеча. Он был не против поболтать с кем-нибудь, кроме членов семьи и одного сверхчеловека. К тому же, с ним вообще редко кто разговаривал. Только Ирина, прямая и едкая как струя серной кислоты, могла перекинуться с ним парой фраз. Ей было плевать на всякие там статусы. Так что по хорошему, Пешкину также не хватало её, в том подвале.
- На моем фоне ты чувствовала себя членом небесной четверки? Я рад, что хоть чем-то пригодился.
- Ты поразительно догадлив, Пешкин! Да, я правда чувствовала себя лучше. Меня вообще радует, когда каждый находится на своем месте. Вот у меня отвратная способность и поэтому я на 1923 позиции. Ой, прошу прощения, уже на 1890. А ты вообще без способностей и сидишь на 2000. У всех на виду главное. Огородное пугало полезная вещь, оно урожай спасает. Понимаешь о чем я?
- Смутно. А какая у тебя способность, напомни?
- У меня? Эх, [Lazy Sprinter]. Хреновая вещь, от неё больше вреда чем пользы. Она ведь постоянно работает.
- Медленно бегаешь на короткие дистанции? - усмехнулся Петр.
- Если бы. Мне мама говорила в детстве, что если чего-то страшно не хочется делать, возьми и сделай это как можно быстрее. Сделал дело - гуляй смело! Я это учла, на свою голову. А потом так вышло, что чем меньше я чего-то хотела, тем быстрее и лучше у меня это получалось. И наоборот, если я что-то очень сильно захочу, то могу быть уверенна, что никогда этого не добьюсь. Ну и как мне по рейтингу взбираться, с такой способностью прикажете?
"Вот значит как. Ну, это лучше чем совсем ничего" - подумал Петр.
- Ну не скажи, Малому ты наваляла нормально.
Ирина поморщилась так, будто надкусила лимон.
- Юродивый то? Этот идиот сам себе навалял. Я, по сути, до него и дотронуться не успела. Правда и своей способностью тоже не могла воспользоваться - смущенно улыбнулась девушка - Ведь мне, на самом деле, хотелось ему морду набить. Чуть-чуть.
- Тогда понятно... - протянул Петр, елозя ногой по паркету тлеющее звено. Те уже начали постепенно исчезать. Без человеческой поддержки, продукты способностей живут недолго. Вроде как, они своим присутствием нарушают мировой баланс.
Тут до Петра запоздало дошел смысл сказанного.
- То есть подожди, ты его победила без способностей!?
- Эм, ну получается да. Наверное мне просто повезло, что не полной дурой родилась, хех.
"Но ведь это получается... получается...".
- Так ты же недавно сама сказала, что у кого лучше способности, у того и ранг выше. А оказывается, побеждать можно и без них?
Из Брининой вышло несколько коротких смешков, больше похожих на кашель.
- Ах, это... Ну извини Петя, можно и без них конечно. Недалеко уйдешь правда, но можно. Просто... извини снова, но ты редкостный баран. И дрищ вдобавок. Поверь мне, двухтысячное месте тебе в самый раз. Небось уже на Малого нацелился, не так ли? Порвет он тебя, как тузик тряпку, хахаха.
Петр зло схватил сумку и вылетел из класса прочь, сталкиваясь с толпой в коридоре. В спину ему донеслось:
- Не обижайся, Петя! Это правда! Просто понаблюдай за собой со стороны!
Пешкин пожалел, что заговорил с ней. Какая же гадина все-таки.

***

Судьба учеников низких ярусов мало кого волнует. Где-то там, за прогулы уроков или нарушения дисциплины могут сильно оштрафовать на позицию в рейтинге, а здесь же, забывали сделать и устное замечание. Учителя, глубоко вторичные в Архи-Академии по сути своей, могли запросто не выйти на работу, не говоря уже о полноценном наставничестве. Дисциплинарный комитет, пару месяцев назад слетевший с катушек и построивший всех от мала до велика, предоставил низким ярусам полную свободу саморазложения. Быть может, так и было задумано, чтобы уязвить нерадивых учеников, а возможно, это лишь результат презрения к самому слабому звену академии.
Звену...
Звено - цепь - Малый - ранговый бой - Бринина.
- Черт!
Пешкин влепил кулаком по внешним воротам академии. Ворота со скрипом сдвинулись на сантиметр - ровно настолько хватило Петиного удара. Петр посмотрел на свои пальцы - по ним стекала кровь.
Он уходит. И плевать, что впереди еще четыре урока.
Днем здание Архи-Академии выглядит совсем не так, как вечером или утром. При ярком свете солнца, в окружении зеленых свечек тополей, оно смотрелось скорее тоскливым памятником, нежели мрачным, потусторонним обелиском. Хотя, среди бела дня, кладбища тоже не выглядят особо страшными.
За воротами растянулся восточный проспект, широкой полосою соединявший главный вход академии и родной квартал Пешкина.
Петр не пошел по нему.
Он пошел направо, вдоль круглой стены, опоясывавшей всю территорию академии. Пересек южный, "Константиновский" проспект. Продолжил огибать академию по часовой стрелке, пока не вышел на громадный пустырь.
"Так, дальше вроде бы в ту сторону" - вспоминал Петр, нацеливаясь на торчащую вдалеке водонапорную вышку. У западной части Архи-Академии не было своего проспекта  и что более интересно, на самом здании не было окон, смотрящих в эту сторону света. Ни на одном ярусе.
Западный Игловск - самый грязный, самый ветхий, самый нищий из всех. Говорят, там практически никто не живет, а те кто остался - постоянно мучаются от головных болей. А еще говорят, там обитают одичалые ученики, окончившие академию с низким рейтингом и изгнанные своими же родителями. По слухам, ночью этих учеников отлавливают и уничтожают специальные зондер-бригады, набранные из членов дисциплинарного комитета. Судя по пустынным улицам и многочисленным зданиям с заколоченными окнами - часть правды в этих сплетнях была.
До самой вышки Петр не стал идти, свернув налево в пятистах метрах от неё. Опыт блуждания в подвальных лабиринтах ему сейчас здорово пригодился. Петр вышел на дорогу, вдоль которой расположились двухэтажные частные домики. Когда-то их строили на манер американских, тех самых, что с зеленой лужайкой, садовыми гномиками, дорожкой выложенной из кирпича и добрыми, приветливыми хозяевами всего этого добра. Столь оптимистичный проект в Игловске не выгорел. Домикам этим, было всего семьдесят лет от силы, а они преждевременно постарели, прогнили досками и обвалились крышами, заросли плющем. Хозяева бросили их, променяли на однокомнатные квартиры в более "престижных" районах. Пешкину было жаль эти благородные здания, построенные не в то время и не в той стране.
На перилах крыльца, одного из таких домов, сидела девушка, с грустью смотря на приближающегося Пешкина.
- Привет, Свободина - поздоровался Петр. Просто так.
Теперь он живет здесь.