Restrukt 1.20

Как их сука, корейцы эти. Они как на даче поселились, весной, дальше уезжать они не собирались. Ну естественно это были брат и сестра, для начала. Но они наплодились так, что уже появились откуда-то у них старая мама, сразу нарисовалась. Какие-то родственники вьетнамские стали там тусоваться. Короче там пиздец уже - с дачи их не выселить. Один домик летний они провоняли какой-то говнятиной. Готовили там какие-то корейские блюда на продажу. Обеды развозили. Ну, в общем пиздец. Оккупировали территорию. И когда им мама Маринки говорила: «Вы свалите отсюда. Ну как бы мы пожить там хотим», они: «Ой, ну вы понимаете, куда нам деться. Мы бедные, в этой стране никого не знаем. Вы добрая женщина». Ну и в итоге добрая женщина не могла никак выселить мерзких эмигрантов. Ну никак не могла, потому что добрая женщина. Плюс ещё, конечно, здесь играла роль того, что они не платили за дачу. Обещали заплатить вот-вот и, как всегда в этих ситуациях, вроде и выгнать жалко, потому что могут ещё и не заплатить. Как быть? Я вижу боль своего народа.
Вот как-то ночью мы собрались изживать захватчиков. Взяли из досок сколотили здоровый крест ку-клус клана. Большой такой крест, где-то два на метр. Ну всё с поперечиной, нормально. Изрубили топором его, чтобы зазубрины были. Там я его шилом колол, гвоздями бил. Потом облили его бензином с машинным маслом. Пропитали его, всё так, нормально. Потому что в эти дырочки, зазубрины масло и бензин затекли. Всё нормально. Пропитали. Пришли ночью на участок. Поставили прямо в грядку этот крест, вкопали. Всё, установили его как следует, подожгли и давай в дом камни швырять. То есть отошли, чтобы не было видно, кто швыряет . Только крест горящий. Вот, и стоим камни швыряем. Ну крест прогорел, нам смешно. Всё, по домам разбежались.
На следующее утро, первым делом, на меня напала бабушка: «Что-ж ты делаешь? Ой, как тебе не стыдно? Там у старой женщины чуть сердечный приступ не случился!». Короче, вьетнамцы эти, корейцы, как увидели, что происходит, начали баррикадировать дверь: припёрли кровать к окнам, стали орать. Телефона сотового нет. Самец свалился, типа у него сердце болит, ой всё, чуть не умер, старуха визжит. Просто пиздец. Они там думали, что их прямо сейчас в этом доме живьём и сожгут. Всё, ку-клус клан за ними пришёл. Потом подошла ко мне тётя Света, мама Маринки, говорит: «Макс, спасибо, вообще. Всё нормально получилось. Они уедут на следующей неделе. Деньги сегодня утром все отдали». Ну и естественно, на следующей неделе они оттуда уехали, и больше их там не было. Я говорю: «Тётя Света, а нахера вы дачу-то сдавали вот им?». Она: «Ну вот, я как-то таджикам сдала. Потом у меня муж наркотики в грядке нашёл. Они спрятали пакет. Пришлось выгнать. Ну думала, эти нормальные. Да и надо где-то деньги взять – мы пенсионеры». Погорячились они, конечно, с этими вьетнамцами. Но мероприятие получилось весёлое. Я думаю: «Так, надо как-то продолжать банкет».
Таким образом, у меня есть под боком опять же Тёмыч. Тёмыч мало того, что святой человек, дак он ещё и боится темноты. А у него происходила следующая ситуация: он постоянно просился к кому-нибудь переночевать. То у меня, то у Тоныча, то у Михи. Тёмыч:
- А что, можно переночевать?
- Ну переночуй, что. Жалко чтоли.
Потом мы плюс с минусом сопоставили и поняли, почему это происходит. К нему как-то пришли в гости девочки, и его дедушка решил, что Тёмыч стал большой, и пора ему уже на ночь дачу оставлять, чтобы он мог девочек пожаривать. Хотя девочки были нейтральные: не его и не мои. Ничьи. Просто подруги. Дед стал уходить домой на ночь. Тёмычу ночевать одному страшно. Хуй его знает. Дача. Темно. Стрёмно.  Он просится ко всем. Мы эту фишку просекли. Всё, договорились, что в определённый день мы никто его ночевать не пускаем. А в час ночи собираемся у меня на даче и идём его пугать.
В общем, пока Тёмыч спал, мы сходили на кладбище. Я приволок венки оттуда кладбищенские. Сделали верёвку, сделали опять же крест ку-клус клановский, взяли у Маринки тыкву здоровую жёлтую. Вырезали там хэллоуинскую морду. Я сделал петлю из верёвки, такую виселицу. Сделали коробочки с камушками – их если на стену прикрепить и за нитку дёргать, то так стрёмно получается - они постукивают. Запаслись бензином, леской и сколотили пентаграмму. Маленькую пентаграмму из реечек и тоже обмазали бензином. Ну и всё, как бы, гуляем мы, всё нормально. С Тёмычем шастаем, он такой:
- Ой, ну может быть, у кого-нибудь сегодня переночую?
- Не нельзя, - я говорю, - у меня бабушка.
Миха тоже:
- У меня мама приехала.
Тоныч:
- У меня вообще все дома. Ну негде спать. Ну блин, не получается.
- Да ладно, что, ни у кого нельзя?, - в тихом ужасе спрашивает Тёмыч.
- Да не, ну блин, не получается никак.
- Ну давайте тусоваться!! Эге-е-ей, весело!!
- Да не, нихуя, ну ты что, спать пора уже.
- Ну блять, вот весело. Сейчас попрыгаем! Смотри, как смешно, - продолжает Тёмыч.
- Не, Тёмыч, ну что смешно. Спать пора уже, правда.
Я смотрю, у него тоска в глазах, друзья бросили. Ну ладно, пошёл домой. Ну и мы разошлись.
В час ночи собираемся у меня. Девочки опять же эти пришли, Ольга со своей подружкой Аней. Всё, сидим, готовимся к штурму. Оделись во всё чёрное. Время уже полтретьего ночи. Всё, пошли на разведку сперва. Мы с Михой пришли, залезли к нему на участок, в окно смотрим: сидит на кровати с книжкой. Свет включён, не спит. У нас просто истерика: «Аа-ха-ха, при свете спиит, трус!!». Не можем даже разговаривать, так смешно. Приползли на участок ко мне типа не, подождите, надо ещё сидеть в засаде, потому что никак, рано. Сидели ещё час. Потом взяли всю нашу атрибутику, пошли в атаку! Поставили на яблоню тыкву, налили в неё бензина. Облили все дорожки его садовые бензином, натянули верёвку перед самой дверью, приделали коробочки на стены, воткнули крест и пентаграмму. И подожгли всё и давай камни швырять. Он в окно выглядывает: «Бля-я-ять!». Это паника, это пиздец! Он орёт там: «Сукиии!!  Пидоры, гандоны!!». А выйти-то стрёмно! Мы смотрим в окна, он аа, туда-сюда. Тут раз, метнулся к двери. Мы все бамс! в кусты попрыгали, а он просто шпингалет задвинул. Всё, опять орёт, нам смешно. Ну всё вроде прогорело, мы сидим в засаде, дёргаем за ниточки. Прошло какое-то время, смотрим: он одевается, вылетает из дверей, падает сразу, потому что там верёвка натянута, подрывается, на велосипед садится и погнал куда-то. Ну я моментом залетаю к нему в дом, вешаю прям посреди комнаты петлю на люстру, выкручиваю лампочки, вытаскиваю пробки, сую под подушки венок и чёрного котёнка бросаю, чёрный котёнок нам ещё попался. И быстро убегаю. Тут через минуту возвращается Тёмыч, матерится во всё горло: «Пидарасы, гандоны, суки!!». Матерится, заходит в дом: «Аааа-аа-аа-а-ааа!!!». Паника! Ха-ха-ха. Вот, ну что делать, подождали ещё немножко. Зажегся свет, опять орёт. Ну мы сидим, ждём. А у Тёмыча жила на даче собачка, Тобик. Это скайтерьер, серая, малюсенькая такая гадина. Ноги задние у этой собаки отнялись, но наглости прибавилось. Она кусает всех, кого хочет, за ноги. Вообще всё похуй, ничего святого, не боится ни ножа ни хуя. И проходит минут двадцать, и он выкидывает этого Тобика на улицу, типа, иди разберись. Ну так, чтобы понятно было, Тобик весит килограмм 5. Ну Тобик давай под дом забираться. Ну ладно, уже в общем-то ждать надоело, девчонки уходят домой. Тёмыч опять подрывается из дома на велосипеде, погнался куда-то. И получилось так, что он едет на велосипеде, он гремит, девчонки идут по дороге, там темно. Услышали, что кто-то за ними гонится и матерится, испугались и побежали через участок какой-то заброшенный. В панике ободрали там себе руки-ноги-жопы, всё, что только можно. Залетели к себе домой, закрылись на щеколду, сидят, трясутся. А Тёмыч поехал проверять где я, дома-ли. Подъехал к моей калитке, смотрит, свет на даче у меня горит, орёт. Но, так как знает, что у меня там бабушка, то ну вроде как неудобно через забор перелазить. Покричал-покричал, никто не вышел, ночь же. Уехал к Тонычу. Тот идёт, как ни в чём не бывало домой. Такой:
- Ты чо, сука, где был?
- Я с турников, - отвечает Тоныч.
- Да хули ты мне пиздишь?! В пять утра, гандон!
Плюнул, поехал. А на даче в это время остались только мы с Михой. Мы сидим, ждём, что будет. Приезжает Тёмыч. Уже начинает  светать. Мы сидим в углу участка, ждём, когда он ещё какое-то действие предпримет. И точно! Идёт Тёмыч, гонит перед собой Тобика на поводке и палкой в жопу его пинает. В руке кирпич, и орёт: «Иди, иди сожри этих пидарасов. Иди сожри их!!». Увидел нас, и такой: «Ааах сукины дети, вот кто мне спать не даёт!!». Так обман и раскрылся. Но мы, естественно, своих попыток Тёмыча закалить не бросили. Но, по крайней мере, мы пока что от него отстали.