Системный антикоммунист

Выходные выдались жаркими, но я о них совершенно ничего не помнил. Как же болела моя голова!

Когда я, одевшись по форме, выходил из громадного особняка Строгановых, не успел я поклясться больше никогда в жизни не пить, как меня выхватили бравые парни из бригады нашего комиссариата в экзоскелетах, посадили в бронированный седан и увезли в правительственный район. Не прошло и двух минут, как я сидел в кабинете у своего начальника.

Пока разум мой трещал по швам, Виктор Анатольевич что-то старательно мне рассказывал, постоянно барабаня по столу пальцами. Он то и дело указывал на запечатанный конверт, и все, что я смог услышать: это "совершенно секретно", "прямой приказ Синклита" и "город Подольск"

Сразу же после этого, засунув конверт мне в пиджак, он меня выгнал наружу. Интендант забрал мой табельный пистолет и, ехидно улыбаясь, вручил пушку в полтора раза длиннее, блестящую, прямиком с завода.

А потом меня нашли телохранители моего приемного отца и отвезли уже к нему. Я только и успел, что выпить таблетку ибупрофена, прежде чем меня встретили отцовские протезированные руки.

— Кибербарин, — поклонился я низко, прежде чем сесть в кресло. — Чем обязан?

— Сегодня ты едешь в Подольск, — улыбнулся он, широко расставив руки. — Твоя сестра выходит замуж за молодого хозяина Обловомых. Будешь её сопровождать.

— Моя работа... — пробормотал я, положив пальцы на голову, и начал тереть висок.

Подольск? Так мне и так туда надо ехать... По секретному заданию.

— Не беспокойся, я выбил для тебя лёгкую командировку от начальника комиссариата. — сказал отец, открывая свой стол. — Будешь уничтожать ячейку коммунистов.

Он вытащил маленький открытый конверт и положил его на стол.

От моего начальника? Задание, да ещё и туда же? Что-то тут не чисто, но спрашивать я не буду. Секреты буду раздавать — голову пристрелят. А я ещё молодой, жить хочу.

— И ещё! — он встал и направился к шкафу в углу кабинета, а затем вытащил из него футболку с Горбачевым и надписью "ЫЫЫ". — Вот, надень это, чтобы сойти за своего. Маскировка не помешает. Будешь притворяться обычным телохранителем. Никому не говори, что ты мой сын, понял?

Его взгляд, когда он посмотрел на меня, был необычайно острым. Я только и мог, что закивать, прежде чем он засунул мне в руки и конверт, и дешёвую футболку.

— И не давай никому обижать мою дочь, — твёрдо сказал он. Через мгновение его глаза блеснули синим светом, и он громко произнёс в пустоту, пользуясь беспроводной связью нейроинтерфейса: — Люба, притащи ко входу мою дочь. Вы собрали чемоданы?

Убрав конверт и натянув футболку прямо поверх рубашки и спрятанного под ней бронежилета, я направился к выходу. Голова уже перестала гудеть, и я даже смог запомнить, чем должен буду заняться в ближайшие пару дней.

Но на смену боли быстро пришло уныние. Ближайшие дни я проведу в работе, да ещё и рядом с невыносимой сестрой. Остаётся гадать, за что такое наказание свалилось на мою голову.

На выходе из особняка Горских меня уже ждала прислуга моей семьи.

Старый дворецкий открыл дверь серого седана, и я забрался к левой двери. Уже через две минуты из особняка вышла моя сестра, Диана. Родная дочь своего отца. Она всегда смотрела на меня свысока, будто я был не её приемный брат, я сын повара.

Увидев меня, она в отвращении скривила лицо: — А что, этот тоже с нами поедет? И почему на нем эта уродливая футболка? Если меня с ним увидят, моя репутация будет испорчена!

Бабушка Люба, которая несла в своих руках её чемодан, сильно сгорбившись, начала её успокаивать: — Не беспокойтесь, молодая госпожа! Вы едете сразу на станцию монорельса, вас никто не увидит!

Она спрятала чемодан в багажник седана, после чего помогла Диане сесть внутрь машины, рядом со мной.

— Ты хоть помылся? — недовольно спросила девушка, прижимаясь к дверце автомобиля и нарочито морща нос.

— Да как-то времени не было, — честно сказал я. — Все куда-то сегодня спешили, куда уж тут до личной гигиены.

— Фу! Чухан! — отвернулась девушка. — Скуф!

— Ну-ну, ты уж так меня не называй, — раздражённо ответил я, тоже отвернувшись к стеклу. — Я всё-таки комиссар. Уже даже не младший.

— Угу, комиссар! Немытый ходит, — проворчала девушка.

Я знал, что никакие оправдания мне уже не помогут, потому сделал то, что умел делать лучше всего — начал игнорировать сестру.

Через короткие десять минут мы приехали на окраину города, к вокзалу монорельса. Нас пропустили через несколько блокпостов, два раза проверили документы, после чего допустили до станции.

Такая 'безопасность' — прямой результат атаки на монорельс четыре года назад. Я ничуть не удивился, когда увидел у самого забора огромный пятиметровый шагоход.

Хотя, честно сказать, в этот самый момент у меня возникло желание увидеть его в действии. Горько покачав головой, я отвёл взгляд.

Нас сопровождал конвой из пяти машин, но на станцию вышли мы трое: Я, Диана и Люба.

Стояла весна. Пробивались первые ростки растений, а деревья расцветали во всей красе. Вид стоял прекрасный, но я не смог насладиться последним пейзажем родного города. Простояв всего минуту, мне пришлось догонять сестру, уже почти вошедшую внутрь состава монорельса..

Огромная красная надпись "Сапсан-2099" красовалась на боку этого огромного состава. Его пустили в ход целых три года назад, а он был все такой же красивый, все такой же быстрый и надёжный.

— Не могу поверить, что уезжаю в Подольск, — вздохнул я. — Почему свадьба будет проходить там?

— В Подольске есть природные источники. И красивые горы, — объяснила сестра, глядя на меня с насмешкой.

— Горы? С каких пор там есть горы? И источники? — недоуменно спросил я.

Вопреки моей воле, перед моими глазами вспыхнули окна нейроинтерфейса со статьями про подольские достопримечательности. Я, разумеется, не стал их читать, а коротким импульсом скрыл их все. Никогда не было времени на подобную чепуху.

— Ну, не такие уж они и природные, — задумалась сестра.

— Госпожа, господин, пора садиться, — вмешалась бабушка Люба, поднимая чемодан. Я осмотрелся и заметил, как на нас то и дело поглядывает комендант вокзала.

Я вздохнул и двинул внутрь состава.

— Я найду вас позже, — сказал я, оглядываясь на девушку и её престарелую служанку. — Мне нужно по работе в задний вагон. По протоколу надо...

— Да, да, я тебя поняла, — недовольно отмахнулась Диана. — Будешь проходить через ресторан, возьми мне мороженного. Любого. Но желательно ванильного...

Она улыбнулась, после чего снова нахмурилась: — И чтобы оно не растаяло! Наше купе под номером пятнадцать в элитном крыле. Жду тебя с мороженым! Без него не приходи!

Сказав это, девушка потащила старушку вперёд. Поглядев им в спины несколько мгновений, я сжал край раскрытого пиджака и направился в самый зад.

Там, найдя персонал состава, я подписал протокол о железнодорожной безопасности, взяв полномочия по осуществлению правопорядка на протяжении поездки, после чего укрылся в техническом помещении и открыл, наконец, конверты.

Решил я начать с того, что дал мне мой отец.

Как ни странно, приказ оказался легитимным. Согласно нему, Виктор Анатольевич посылал меня в Подольск, чтобы уничтожить расположившуюся там коммунистическую ячейку. На всё про всё даётся пять дней с момента прибытия. За успешное завершение миссии меня ждёт повышение до звания старшего комиссара, за провал — понижение социального рейтинга на двадцать пунктов, ничего серьёзного.

Я улыбнулся.

Двадцать пунктов рейтинга в случае неудачи? В целом, не сложно. У меня было двести тридцать пунктов, и каких-то двадцать я смог бы заработать за один год непыльной работы. Пойдёт!

Тем более, если всё удастся, меня повысят до звания старшего комиссара, а там совершенно иные ставки. Кто знает, может в Москву переведут? И тогда даже отец не сможет остановить меня, уеду так уеду, в один конец, к лучшей жизни! Не все же время мне быть ручной собачкой рода Горских. Будто воспитали — и ты обязан им на всю жизнь! Ну нет, так не пойдёт. И не сочтите меня неблагодарным, я им уже много чем помог.

Мой взгляд упал ниже:

За информацией по делу обращаться к местному органу комиссариата...

Ну, тут все вроде понятно. Не буду же я работать с пустыми руками? Там наводку дадут, а я закончу.

О своей жизни я совершенно не боялся. В конце концов, какой комиссар не уничтожал преступников? И мне приходилось. Разве в Америке такого не было? Было, и не раз.

А вот второе задание оказалось куда серьезнее.

Во-первых, подпись на приказе стояла не моего начальника, а председателя Синклита, правящего органа нашей необъятной родины, заседающего в Москве.

Представителем кстати был Феодор Никитич Бруно, хороший дядька. Хотя лично я его не знал, я любил покупать его книжки. Особенно мне нравилась его аудиокнига: «Громкий Дэн» про золотые ложки.

Вернемся к заданию.

Во-вторых, награда и наказание были тоже куда интереснее. Их я решил прочитать перед целью, чтобы мысленно приготовиться: за успех меня ждёт повышение до главного комиссара, а это позиция на уровне с Виктором Анатольевичем! Если учесть, что он служит в комиссариате уже тридцать лет...

Боюсь даже представить, в чем заключается задание.

Итак, наказание... Понижение социального рейтинга на сто единиц, разжалование до младшего комиссара и запрет на доступ к Внутреннему Кольцу Москвы на пятнадцать лет.

Это...

Мне было трудно подобрать слова. Если первые два пункта я ещё мог понять, то третий... Ну это уже ни в какие ворота не лезет! Это наказание предназначалось для коррупционеров, шпионов и крупных преступников!

Без доступа к Внутреннему Кольцу Москвы невозможен никакой рост, будь то экономический или духовный! Даже на такую мелочь, как миграция, нужно получать одобрение из Москвы! В конце концов, теперь люди принадлежат технофеодам, куда уж тут рыпаться.

О социальном рейтинге я и подавно молчу. Рейтинг меньше ста пятидесяти — это яма, из которой выбраться также трудно, как дотронуться до луны. Двумя словами "билет за 150" — удовольствие не из дешёвых. Именно столько чехословацких урон нужно, чтобы снова стать человеком в современном обществе.

Более того, я даже не соглашался на это задание! Как они могут принудительно меня заставлять этим заниматься, а затем наказывать за неудачу? Это возмутительно!

Я сглотнул и переместил взгляд вверх. Текст был написан вручную, элегантным почерком. Судя по всему, выданный мне приказ был всего лишь копией, а оригинал рукописи хранится в московских архивах.

"Комиссар Арсений Горский, Синклит выдает вам задание государственной важности: нужно в срочном порядке прибыть в Подольск и предотвратить сделку между государственным изменником и агентами североатлантического альянса! По возможности верните объект сделки в целости и сохранности, за что полагается поощрение, в случае необходимости уничтожьте его! Объект представляет из себя носитель информационных данных, связанный с секретными разработками, производимыми под патронажем Москвы на секретном предприятии вблизи Подольска. Как нам известно, предатель захватил объект и покинул предприятие, миновав оцепление. Судя по активности иностранных спецслужб в регионе, ожидается прибытие предателя в город в течении шести дней. За всей нужной информацией обращайтесь к ячейке Службы Обеспечения Безопасности. Для обеспечения выполнения миссии независимо от вас будут действовать ещё два агента. Отказ от миссии или неудача не принимаются! После прочтения письмо сжечь".

Прочитав последние строки, я поднял взгляд на голые вагона и задумался. Бить преступников — это одно, но иностранная агентура? Вероятность умереть в столкновении с ними больше шестидесяти процентов!

Ещё и служить с какими-то двумя недоумками! Если не агенты альянса, то уж они точно меня убьют!

Я сжал письмо в шарик и стиснул зубы.

Перчатка на моей руке блеснула светом, и сжатый в ней шарик сгорел дотла за доли секунды, не оставив после себя даже пепла.

Я поднялся, поправил пиджак и направился к своей сестре. Сердце стучало, как бешеное, а правая рука сама собой легла на кобуру новенького пистолета, поглаживая его.

Следующая неделя выйдет куда более насыщенной, чем я мог бы себе представить. Ну а что мне остаётся? Только терпеть.