### Синопсис: Кодекс Власти

**Логлайн:**
Бывший кризис-менеджер из Москвы 2024 года попадает в тело «отморозка» из вырождающегося княжеского рода в альтернативной Российской Империи 1910 года. У него есть три месяца, чтобы превратить гниющее имение в корпорацию-сверхновичка, подавить бунт кланов и не дать себя убить.

**Краткое содержание:**

Ростислав — специалист по расшиванию корпоративных конфликтов и «черный» пиарщик. Одно неосторожное движение — и он просыпается в теле графа Ростислава Базова, в мире, где Петербург — это высокотехнологичная мегаполис-спрут, а «Каббала» — это квантифицируемая должность в Табели о рангах. У «нового» Базова сломана судьба, семья на грани банкротства, а сам он известен как пьющий неудачник, которого собственный **кролик** не уважает.

Но у Ростислава есть преимущество — его прошлое. Он понимает, что этот мир работает по законам не феодализма, а криминального бизнеса 90-х, упакованного в пафос империи. Пока местные каббалисты тратят ману на красивые вспышки, он вводит концепцию «внутренней энергии» — тайной техники, недоступной для их жадных систем.

Базову не нужен трон. Ему нужно **выжить и контролировать периметр**. Он берется за управление убыточным заводом по производству **гаввах-кристаллов** и превращает его в «черную кассу» клана. Он применяет методы «корпоративных захватов» в магических дуэлях, не стесняясь подлых ходов, если они ведут к победе. Он навязывает врагам свои правила игры.

Когда старые кланы нанимают наемников, чтобы убрать выскочку, Ростислав раскручивает воронку конфликта, затягивая в нее влиятельных покровителей и даже саму Императрицу. Его цель — не разрушить систему, а возглавить её, став самым опасным, самым богатым и самым незаменимым **гигакабаном** Империи. И если для этого придется жениться на дочери врага или уничтожить целый клан — Базов не потерпит. Ведь в этом мире победителей не судят.

***

### Глава 1. Аудит банкрота

Голова раскалывалась так, словно вчера не коньяк пил, а наезжал гусеничный трактор.

Ростислав Базов открыл глаза. Плющащие с золотым орном потолки, шторы из тяжелого бархата, отбивающий виски запах дорогих духов и застоявшегося алкоголя. Да, это опять его тело. Или, вернее, тело того никчемного отпрыска рода Базовых, в котором теперь жил он — человек с Земли, помнящий, как выглядит настоящий успех, а не эта имитация в стиле «паразитирующий аристократ».

Он попытался сесть, и мир перед глазами качнулся. В голове тут же вспыхнула плеяда картинок из вчерашнего вечера: морда князя Вяземского, хохотающая над его провалом в спарринге, поломанная ветка каббалистического древа и стыдная ретирушка в туалет, чтобы добить остатки страха.

— Чмо, — прохрипел Ростислав сам себе, хрипло кашлянув. Голос был гнилым.

На подушке у его носа моргнул длинный белый кролик. Животное смотрело на него с нескрываемым презрением, длинные усы дернулись. Даже кролик понимал, что хозяин — недоразумение.

— Чего ты пялишься, ушастый? — Базов хотел ткнуть его пальцем, но рука повисла, как плеть.

Тяжелые мысли накатывали, как прилив. Ростислав закрыл глаза и «зацепился» за внутренний поток. Каббала. В этом мире это не мистика, а чистая механика. Табель о рангах. Ступеньки. Сначала ты «ученик», потом «боевой маг», дальше — учитель, мастер… И так до бесконечности. Но Базов-младший застрял на стадии «прохожий». Ему не хватало емкости канала, чтобы удерживать сложные формулы.

Но «внутренний Ростислав» — бывший топ-менеджер — увидел в этом не проклятие, а ошибку бизнес-процесса.

Каббалисты Империи учились расширять канал годами, медитируя и тупо копя ресурсы. Это как долбить стену лопатой. Он же знал другой путь. Он видел, как работают эффективные системы на Земле. Вместо того чтобы копить «маны», нужно оптимизировать саму структуру восприятия. Не брать от мира, а заставлять мир проходить сквозь тебя, теряя энергию на входе и отфильтровывая её как чистый ресурс.

Это было против правил. Это было опасно. Но это было единственным способом выжить.

На столике лежала стопка документов. Просроченные счета на поставку **гаввах-кристаллов** для родового форта. Если в ближайшую неделю завод не выйдет на плановые показатели, кредиторы отберут лицензию на добычу, а сам клан Базовых отправят в разряд «внеправовых», что в переводе на язык криминала 90-х означало всего одно — «вас сожрут и косточек не оставят».

Ростислав спустил ноги с кровати. Кролик фыркнул и спрыгнул на пол, показывая спину.

— Погоди, ушастый, — усмехнулся Базов, глядя в зеркало на свое помятое, но узнаваемое лицо с впавшими щеками. — Я сегодня в настроении.

Ему нужно было стать **гигакабаном**. Владыкой. Тем, перед кем открывают двери самой империи. Путь к этому лежал через завод, через долги, через Вяземского и всё это гнилое болото аристократии.

— Что такое бизнес? — спросил он свое отражение. — Это война, где вместо пуль используются деньги и связи. А я, сдается мне, как раз тот самый специалист по войне на истощение.

Он набросил на себя халат. В голове уже выстраивалась новая формула. Не магия. Управление.

Впереди был долгий, но интересный путь. Сначала он отберет завод у тех, кто его сейчас грабил. Потом он купит клан Вяземских. А потом… Потом начнется самое интересное. В Империи появится новый игрок.

И он не собирался играть по правилам.



Мысль о банкротстве была неприятной, но конструктивной. Ростислав уже мысленно составлял таблицу ликвидности активов, когда в дверь робко постучали.

— Барин? — раздался сдержанный женский голос.

Вошла горничная. Ростислав на секунду замер, оценивая персонал. Девка была лет двадцати, с русской косой, сияющей чистотой, и... да, местный дресс-код был к месту. Сарафан на ней так туго обтягивал грудь, что казалось, будто сейчас лопнет, демонстрируя «роскошные бедра» и просто огромную, пронзающую взгляд грудь. Это был стандартный набор визуального комфорта для боярской прозы — чтобы читатель сразу понимал: герой успешен, даже если он и в долгах, как в шелках.

— Ну? — спросил Ростислав, наслаждаясь моментом, когда красавица потупилась от его взгляда.

— Пришел отец Спиртодон из Храма Глубин, — тихо ответила она, сдвигаясь с ноги на ногу, от чего бедра сыграли волнами под тонкой тканью. — Говорит, по делу срочному. Ждет в зале.

Ростислав кивнул. Синод. Конечно. В мире, где магия — это должность, религиозный вопрос решался через налоговую.

В зале его уже ждал духовный персонал. Отец Спиртодон был грузным мужчиной с красным, как вареный рак, лицом. На груди его ряса сияла вышитой золотом пентаграммой с щупальцем, а запах от него шел такой, словно он только что прикладывался к бочке с таранью, предварительно окропленной святой водой. На стенах висели иконы. Но вместо Спасителя на них в извивах изображали Ктулху и иных Древних.

— Мир дому сему, грав Базов, — прогудел поп, но не кланялся в пояс, а лишь кивнул. По-свойски. — Долго тебя, милок, не было на исповеди. Нешто совесть замутилась?

— Служба, отец Спиртодон, — Ростислав сел в кресло и откинулся. — Крепостные, завод, дела. Кому сегодня в Империи легко, скажи? Кому?

— Да, нелегко, — согласился поп, снимая шапку с лисьего меха и вытирая потный лоб платком. — Однако служба — дело хорошее, но не до смерти же. Я вот по титхе пришел. Синод озабочен платежами рода Базовых. Три месяца не капает десятина.

Спиртодон достал из складней гроссбух с сургучной печатью и положил на стол.

— По канону, вы должны поставлять один кристалл гавваха в квартал. Или эквивалент в червонцах. Плюс пеня за просрочку. У меня здесь все подсчитано.

Ростислав мысленно прикинул. Кристалл гавваха — это топливо для магии. Один кристалл позволял боярину выйти за пределы естественного лимита маны и сотворить что-то масштабное. Цена на них была космическая: от десяти до пятнадцати тысяч червонцев за штуку. А червонец — это десять серебряных рублей.

Пятнадцать тысяч червонцев. Это сто пятьдесят тысяч рублей. За эти деньги можно было купить тысячу смартфонов или нанять пятьдесят тысяч крепостных мужиков. А эти люди требовали с нищего завода, который едва сводил концы с концами, отдавать половину оборота.

— Ты серьезно? — спросил Ростислав ровным голосом.

— Весьма, — Спиртодон пошевелил усами. — Если до конца недели не гаснешь, Синод наложит анафему. Блокировка канала каббалы. Внушение «Безумия третьего уровня» на всех членов рода. Поверь, грав, когда у тебя начнут щупальца расти из ушей, ты будешь отдавать даже кроликов.

В комнате стало тихо. Ростислав посмотрел на попа. На его шее сала, на его жадных глазах, на иконе Ктулху, которая, казалось, сочувственно ухмылялась.

Это была попытка рейдерского захвата. Синод, как всегда, прижимал мелких игроков, чтобы скупать их дешевые активы.

— Отец Спиртодон, — начал Ростислав. — Ты знаешь, что такое ликвидность?

Поп заморгал.

— Это когда деньги есть?

— Это когда активы работают, а не лежат мертвым грузом. Если я отдам тебе кристалл или золотые червонцы, завод встанет. Рабочие — в том числе те, кто платит десятину с дохода — не получат зарплату в три рубля в месяц. Ты хочешь убить курицу, несущую золотые яйца? Ради того, чтобы Синод купил еще одну яхту для патриарха?

Ростислав медленно поднялся. Он чувствовал, как внутри закручивается та самая пружина. Та «внутренняя энергия», которую он обнаружил утром. Она не была магией в привычном понимании — она была чистым управлением.

— Ты не понимаешь, грав, — Спиртодон попытался встать, но Ростислав навалил базы.

Это была не магия, это был прессинг. Представьте, что на вас положили бетонную плиту, но вместо веса вы чувствуете ледяную, безжалостную волю, раздавливающую вашу личность.

Поп сел обратно, хрустнув креслом. На его лице выступил холодный пот. Воздух в комнате стал вязким, как ил на дне океана. Кролик, который прибежал на шум, вжался в плинтус и прикрыл глаза лапами.

Ростисвал смотрел на священника, и в этом взгляде не было ни страха перед богами, ни почтения.

— Я сейчас не заплачу, — спокойно сказал Базов. Его голос звучал так, будто он диктовал приговор. — Я инвестирую деньги в модернизацию линии по резке гаввах-кристаллов. Я увеличу маржинальность завода на сорок процентов. Через квартал я принесу в Синод не один кристалл, а три.

Он сделал шаг вперед, и давление возросло, заставляя лампы на столе тускнеть.

— А если ты или твои кураторы попробуете нажать на меня, Спиртодон, я приду в твой храм. И я объясню вашим Древним Богам, что они наняли неэффективный менеджмент. Я полагаю, Ктулху не нравятся убыточные филиалы? Или ты считаешь, что сияющие безумцы за океаном лучше меня разбираются в бизнесе?

Поп дрожащим пальцем перекрестился, но не так, как принято — а будто отгонял бесов.

— Я... я передам митрополиту, — прохрипел Спиртодон, глядя на графа как на мертвеца, который вдруг встал из гроба. — Отсрочка... дадим отсрочку.

— Отсрочка не нужна. Нужна отчетность, — Ростислав убрал давление. Комната ожила, поп тяжело вдохнул. — Следи за моими результатами, отец. Теперь мы с тобой — партнеры.

Он развернулся и вышел, оставив священника оправляться на кресле.

— Ну что, кролик? — Базов поднял пушистого с пола. — Видишь? Главное — аргументировать базами. Даже боги уважают KPI.




Когда Спиртодон, шатаясь, вышел из особняка, Ростислав выдохнул и снова потянулся к столу. Силы после «навала базы» немного подтекали, но настроение было рабочее. В голове, как на тактическом планшете, выстраивался список задач на ближайшую неделю. Десятину Синоду он выбил, теперь нужно решать проблему с финансированием модернизации завода. А для этого нужны были связи. Крупные, надежные и, что немаловажно, «свои».

На столе, в специально вырезанной нише из черного дерева, зажужжал кристалл связи. Свечение меняло цвет с красного на зеленый — входящий звонок от защищенного канала.

Ростислав коснулся матовой поверхности магического зеркала.
— Базов, — лаконично отозвался он.

В зеркале промелькнули помехи, и на экране появилось лицо старика с воровскими, умными глазами. Петр Петрович Крысов, главк клана Крысовых. Люди старой закалки, пробившиеся с улицы на самый верх петербургской иерархии.

— Слышь, Ростислав, — Крысов отмахнулся от летящей мухи, хотя экран был у него в Петербурге. — Тема с Оксаной. Сынки мои нарешали, но я таки втолковал им, что ссориться с Базовыми сейчас — это себе дороже. Поедешь на заключение?

Ростислав улыбнулся. Оксана Крысова. В памяти всплыла досье. Девка была, скажем прямо, топового уровня. Четвертый ранг каббалы «Мастер», красавица с фигурой, которая заставляла крепостных ронять вилы, и, главное, — клан Крысовых владел монополией на поставку руды для тех же самых кристаллов гавваха. Это был классический мерчандайз. Он давал ей статус и защиту фамилии, они давали ему дешевый ресурс и влияние в столице.

— Конечно, Петр Петрович. Вопрос цены не стоит. Когда быть на месте?

— Сегодня к вечеру. В Петербурге, в «Астории», на Невском. Магический полет тебя не задержит. Да смотри там, грав, — Крысов понизил голос. — Разруха сейчас. Слишком много денег крутится, многие бандиты из мелких родов решили, что они теперь «гроза империи». Нарезают дороги, засады устраивают. Береги кости, внучек твой еще мал, чтобы ты ему в наследство комок передал.

— Не волнуйся, дядя Петр, — Ростислав поиграл золотым пером. — Со мной мой кот и мой пистолет. Мы в порядке.

Положив трубку, Базов отдал приказ денщику готовить экипаж. Он ехал в Петербург не на обычной колымаге. Из гаража выкатили бронированный «Руслан» — магический полумашина, получеловек. Кузов брони держал попадание бронебойного заклинания уровня «Крысобой-3», а под капотом стоял вольтрам, который жрал по три кристалла гавваха на сотню верст. Дорого, бесит, но надежно. В багажник сложили два кейса с червонцами — аванс для Крысовых, чтобы показать серьезность намерений.

Выезд был назначен на полдень. Ростислав сел в салон, отделанный кожей черной акулы, и кивнул шоферу-крепостному. Тот дернул рычаг, и «Руслан», взревев, выплюнул клуб черного дыма из выхлопной трубы.

Дорога до Петербурга лежала через Мегу — мегаполис, сросшийся с Ленинградской областью. Первые полсотни верст шли спокойно. Ростислав в салоне листал отчеты по заводу, наслаждаясь видом мелькающих за окном рекламных щитов. «Каббала для начинающих — курсы за пять рублей», «Сдай излишки маны — получи хлеб», «Почувствуй вкус древних богов — культовый сувенир».

Но когда они вывернули на объездную магистраль, «Руслан» резко дернулось, словно в него ударил невидимый гигант. В салоне погас свет, магический вольтрам захлебнулся.

— Что там?! — рявкнул Базов.

— База, барин! — заорал шофер. — Установка «Сон-7»! Нас накрыли полем магического сна! Двигатель отказал!

Ростислав мгновенно оценил обстановку. Неуглеродный фильтр мозга сработал отлично. Поле «Сон-7» стоило копейки на рынке, но против бронированной техники работало железно. Это была классическая бандитская засада. Останавливали машину, убивали выстрелами в голову, грабили кейсы.

— Эвакуироваться, — скомандовал Базов, выхватывая из кобуры серебряный «Грач».

Он вывалился из машины первым. Вокруг, из придорожных кустов, уже показались фигуры. Десять человек. Форма «полевой» — серые кители, нашивки фельдрапорщика на рукавах. Наемники. А в руках у них — не магические жезлы, а автоматы Калашникова с начертанными на стволах рунами огня. Боеприпасы на заказ. Дорого, но работает на тех, у кого маны кот наплакал.

— Встань, гад! — впереди вышел высокий мужик в погонах фельдрапорщика. Бебеленко. Известная в Петербурге мразь, бьющая по низам. Ростислав успел прочитать о нем в утренней сводке. — Кейсы на пол! И может, не убью.

Бебеленко хохотнул и взвел курок автомата.

— Ты, Ростислав Лопухов, тебе конец!

Ростислав посмотрел на автоматы и усмехнулся. Эти люди верили в сталь. Но они не знали, с кем связались. Базов не просто «аристократ», он — носитель «внутреннего стиля».

Он не стал делать жест, не стал рисовать руны в воздухе, как это любят местные «ученики». Он просто разрешил себе быть сильным.

База навалилась.

Воздух вокруг «Руслана» вспыхнул синим пламенем. Это была не магия в привычном понимании, это был разрыв пространства. Ростислав увидел, как замедлились пули, вылетевшие из стволов наемников. Он увидел траектории. Он увидел страх в глазах Бебеленко.

— Заряженные заклинанием «Пробой», — тихо сказал Базов. — Люблю эти патроны. Себе оставлю.

Он выстрелил. Один раз.

Пуля из его «Грача», пущенная с усилением внутренней энергии, срикошетила от брони «Руслана», ударилась в кузов чужой бэтэмобилки, стоявшей в засаде, и взорвалась, срезав машину пополам. Это был «флешбэк», визуальное сопровождение, обязательное для боярки.

— Огонь!!! — заорал Бебеленко.

Автоматные очереди прошили воздух. Но Базова уже там не было.

Фельдрапорщик даже моргнуть не успел. Ростислав исчез из точки А и появился в точке Б — прямо перед пушкой пулемета. Боевое искусство Востока, перенесенное на петербургский асфальт.

Базов изящным движением, похожим на танец, выбил автомат у первого стрелка и сломал ему челюсть ударом локтя. Движение было таким быстрым, что оно оставляло в воздухе шлейф из искр. Следующий наемник попытался ударить его прикладом, но Базов просто наклонился. Пуля просвистела над ухом.

— Ты плохо целитесь, — заметил Ростислав.

Он поймал пулю пальцами и сжал. Патрон деформировался и упал на землю. Это был «чит» в чистом виде. В реальности так сделать нельзя, но Базов договорился с физикой этого мира.

Оставшиеся восемь наемников, видя, как их товарищей валят одного за другим без единого заклинания, заколебались. У них была магия за деньги, а у него — магия по факту.

Бебеленко, поняв, что его люди тушат свет, плюнул в землю, выхватил два пистолета и бросился на Базова.

— Умри, аристократская рожа!

Он стрелял с двух рук. Смертельная роза свинца. Но Ростислав просто шел вперед. Он подставил под пули левую руку, покрытую панцирем из твердой маны. Свинец сплющивался о невидимый щит.

— Фельдрапорщик, — сказал Базов, оказавшись вплотную к бандиту. — Ты ошиб адресом. Ты напал не на того, кого можно грабить.

Ростислав ударил ладонью в грудь Бебеленко. Удар был беззвучным, но ударил не тело, а потоки маны наемника. Костюмы магической защиты вспыхнули и потухли. Бебеленко вылетел назад, ударился о бортик «Руслана» и рухнул в грязь, выпустив оружие.

Один за другим наемники бросили автоматы и подняли руки. Они понимали цену деньгам, но еще больше они понимали цену силе, которая с такой легкостью разделала их отряд.

Ростислав подошел к Бебеленко. Тот пытался встать, прижимая руку к переломанной грудине.

— Кто заказал? — спросил Базов спокойно. Он стоял над поверженным врагом, не выпуская из рук дымящегося «Грача».

Бебеленко плюнул кровью в блестящие ботинки графа.

— Иди в баню... — прохрипел он. — Я мертвых не предам.

Ростислав вздохнул и прицелился в колено фельдрапорщика.

— Предашь. Я тебе гарантирую. У меня есть методы...

Бебеленко посмотрел ему в глаза и вдруг его лицо исказила гримаса ужаса. Он смотрел не на пистолет, он смотрел куда-то *сквозь* Базова.

— Нет... — зашептал фельдрапорщик. — Это не может быть... Они пришли за тобой... Они уже...

Бебеленко дернулся, и из его горла хлынул черный поток. Ростислав отпрянул. Тело наемника начало вздуваться, как булка на дрожжах. А за спиной у Базова, из густого тумана магического поля, послышался скрежет челюстей. Звук, от которого волосы на затылке встали дыбом.

— Кто?! — крикнул Ростислав, разворачиваясь.

В двух шагах от него, на крыше бронированного «Руслана», стояло *оно*. Существо в лохмотьях фельдрапорщика, но с головой, состоящей из щупалец, и пустыми глазницами, в которых отражалась сама Вечность.

Оно медленно подняло клешню. И в руке, или в том, что было вместо кисти, оно сжимало сердце. Сердце того, кто дал приказ на засаду.




### Глава 2. Чистка

Щупальце не успело ударить.

Из грудной ямы твари вырвался черный сгусток — не плазма и не лед, а сжатый отчаяние, ментальная атака, от которой у обычного человека мозга вскипели бы и вытекли через уши. Ростислав даже моргнуть не успел, но «внутренний стержень», обретенный утром, сработал автоматически.

Прозрачная пленка перед глазами затвердела, как пуленепробиваемое стекло. Удар отлетел, сыпля искрами.

— База, — выдохнул Базов.

Он вскинул «Грач» и выстрелил в кучу слизи трижды. Серебряные пули, выгравированные руной «Разрыв», вошли в бесформенную массу. Тварь взвыла — звук был похож на треск старого телеграфа по мокрой проволоке. Щупальце с сердцем дернулось, брызгая фиолетовой жижей, но чудовище не падало.

Оно росло. Из ниши аэрокара вылезали новые отростки, тянущиеся к небу, словно гигантские пауки. Ростислав мгновенно посчитал баланс сил. Магия твари росла в геометрической прогрессии, а его мана падала. Даже если он сейчас навалит базы, он просто выдохнется и станет ужином для этой массы мяса.

И тут на дороге объявился еще один игрок.

Со стороны обрыва, с игнорированием законов физики и здравого смысла, пикировал личный аэрокар «Горизонт». Окраска — бриллиантовый цвет клана Крысовых, но борт был исцарапан следами от некромантических плетей. Машина пробила ограду и рухнула на асфальт, проломив кузов «Руслана» и перерезав путь щупальцам.

Дверца летящим брусом снесло.

— Назад, твари! — рявкнул голос, в котором была и старая сила, и немалая усталость.

Из кабины вывалился мужчина в дорогом, но порванном лисьем полушубке. Лицо посечено шрамами, борода в инее, а глаза... в глазах сидела такая бесконечная тоска, будто он только что вернулся с похорон всей своей жизни.

Больжедор Крысов. Дядя Оксаны. По легендам, в прошлом — гигакабан, способный сдерживать разломы реальности голыми руками. Сейчас же он держался на ногах с трудом.

— Ростислав! — крикнул он, поднимая посох. — Беги! Это не бандиты!

— Вижу! — отозвался Базов, перезаряжая пистолет. — Кого мы хороним?

— Нас обоих! — Крысов вскинул посох. Над резным наконечником вспыхнуло голубое пламя — печать старого рода Крысовых. — Секретный указ Синода! Кланы Крысовых и Базовых вычеркнуты из реестра! Мы — враги Империи!

Он дернулся вперед, пытаясь преградить путь твари, которая ползла к Ростиславу. Магия Больжедора вспыхнула эффектно — визуальное сопровождение обязательное, вспышечки, светотени. Но силы не было. Посох дрогнул, и печать погасла, как свеча на ветру.

Щупальце Шоггота легко, как шваброй, сбило старика с ног. Больжедор покатился по асфальу, хрипя и пытаясь собрать рассыпающуюся ману.

— Магическая слабость... — прохрипел он, глядя на нависающую над ним тушу. — Синод высосал резонанс... Не могу... связаться...

Тварь подняла над ним клешню, на конце которой играли десятки игольчатых зубов. Это был конец.

Ростислав посмотрел на старика. Потерять тестя — это одно, а вот потерять стратегического партнера с доступами к рудным шахтам было бы грубой ошибкой в управлении.

— Это кого мы обижаем? — спросил Базов.

Он шагнул вперед, вставляя себя между Шогготом и Крысовым.

— Твоя игра кончилась, — сказал он чудовищу.

Тварь ударила клешней.

Ростислав не стал делать магический жест, не стал чертить руну «Щит». Он просто открыл кран. Если раньше он использовал магию как кран, то теперь он стал самой рекой.

— База навалена!

Удар прошел сквозь него, как через голограмму. Воздух вокруг Базова вспыхнул белым огнем, плотность которого достигала значений звездного ядра. Щупальце столкнулось с невидимой стеной внутреннего давления и... испарилось. Просто исчезло, превращаясь в облако черного пара.

Тварь взвыла, загнанная в угол. Ростислав смотрел на нее не как на монстра, а как на некомплектную деталь в механизме империи.

— Кто тебя призвал? — спросил он, делая еще шаг.

Чудовище отступало, сжимаясь в ком.

— Самопожертвование! — крикнул из-за машины раненый, но живой Бебеленко, которого крепостные Базова уже успели связать. — Фельдрапорщик Бебеленко отдал душу Азатоту! Мы — мортра! Охранное отделение!

Больжедор, отползая к колесу «Руслана, застонал:
— Типичная тактика Окраны... Жертвоприношение офицером... Для славы Империи и Древних... Проклятье...

— Понятно, — кивнул Ростислав. — Бюрократия дошла до того, что использует самоубийства как аргумент в переговорах.

Он поднял руку. Вокруг ладони закрутился вихрь искр.
— Больжедор, ты жив?

— Дышу, внучек... дышу, — закашлялся дядя Оксаны.

— Тогда держи воронку.

Ростислав не стал уничтожать тварь. Это было слишком просто. Он собрал энергию в точку и ударил в *пространство* между мирами.

— Разрыв!

Воздух разорвался. Шоггот, лишившись опоры между реальностью и бездной, взорвался. Но это был не взрыв огня, а импульс чистой силы, который отбросил тень мертвой субстанции обратно в портал, который открылся над дорогой. Портал захлопнулся, как дверь в троллейбусе под давлением толпы.

Тишина. На дороге лежали разбитые машины, грязь и два запыхавшихся аристократа. Ростислав почувствовал, как по спине стекает холодный пот. Навал базы выкачал его ману в ноль. Если бы тут было еще одно щупальце, они с дядей были бы трупами.

Больжедор поднялся, опираясь на посох. Он смотрел на Ростислава так, будто видел призрак.
— Ты... что ты сделал? Ты разорвал связь с Глубинами? Это выше ранга Мастера!

— Вне системы, — отмахнулся Ростислав, подбирая с земли свой «Грач». — Ты сказал, нас вычеркнули?

— Да. Указ только что пришел по кристалл-почте. Нас разжаловали в крепостные, имущества конфискованы, головы — с плеч. Мы вне закона.

Ростислав посмотрел на горизонт, где вдалеке виднелись шпили Петербурга. Самое теплое место под солнцем теперь стало ловушкой.

— Знаешь, дядя Боля, — усмехнулся Базов, и в этой улыбке была волчья голодная хитрость. — Я как раз ехал к вам, чтобы предложить стратегическое партнерство. Договорной брак с Оксаной, объединение активов, контроль рынка кристаллов.

— Брак?! — Крысов опешил. — Сейчас? Когда нас всех арестуют?

— Особенно сейчас, — Базов подошел к старому клану и положил руку ему на плечо. — Если мы — враги государства, значит, государство теперь наш конкурент. А конкурентов мы обычно поглощаем.

Он посмотрел на разносимые ветром клочья слизи Шоггота.
— Мы не нужны Империи? Хорошо. Тогда построим свою. И у Азатота на этот раз придется с нами считаться.




— Не торопись, внучек, — Больжедор поймал Ростислава за рукав полушубка. Его пальцы, костлявые и сильные, как клешни краба, впились в крепкий суконный материал. — Ты сейчас в том состоянии, когда каша в голове кажется стратегическим планом. Ты хочешь объявить войну Империи?

— Не войну, дядя, а реструктуризацию, — поправил Ростислав, нервно оглядываясь. Если Синод шлет шогготов по трассам, значит, они уже знают, что он здесь. Локация проколота. — Если нас вычеркнули из реестра, значит, мы — свободные агенты. А в условиях свободного рынка нужно либо захватывать долю, либо уходить. Я собираюсь захватывать. Анна II Арладаарская слаба. Ее канцлер тянет все на себя. Если убрать этот орган управления...

— Если ты выстрелишь в Императрицу, у тебя будет не реструктуризация, а ядерная зима, — перебил Больжедор. Он посмотрел на Ростислава тяжелым взглядом человека, видевшего смерть больше, чем Базов успел выпить водки. — Анна — это не просто баба в короне. Она — Вместилище. Через нее говорит сам Дагон. Если тронь ее, Империя рухнет, и нас накроет волной безумия, от которой даже твой «внутренний стиль» не спасет.

Ростислав замер. Он забыл про этот нюанс. В его голове была логика Земли 2024 года: смени генерального директора — и вперед, к новым рынкам. А здесь генеральный директор был проводником сущности из иного измерения.

— Тогда что делать? Нырять в подполье? Жить в бункерах, пока Синод сжимает кольцо?

— Нет, — Больжедор выпрямился, невзирая на боль в переломанных ребрах. Магия чуточку пошатнулась, но старый клан держался за счет опыта и гордости. — Мы должны найти дыру. Кто-то подсунул фальшивые данные Синоду. Кто-то сфабриковал долг, который даже списать нельзя, и приказал об уничтожении. Это не случайность, это targeted attack. У нас есть крыса внутри клана, или среди тех, кто вредит клану.

— Кто?

— Не знаю. Но в Петере узнаем.

— Поедем на машине? — Ростислав ткнул пальцем в остов «Руслана», который сейчас выглядел как раздавленная банка из-под сардин.

Больжедор хмыкнул и посмотрел на обочину, где среди обломков фургонов наемников торчала башня.

— Не, внучек. В Петере теперь режим ЧП. На машине не проедешь — на каждом посту будут проверять документы. А у нас они сгорели, ты же помнишь? Нам нужно транспортное средство, которое не требует пояснений и которое само проверяет документы.

Он указал на боевой магический танк «Богатырь». Светло-зеленая башня, обшивка из мифрила, на бортах — не смытые даже взрывами тактические знаки отличия.

— Ты предлагаешь мне въехать в столицу на танке? — прищурился Ростислав.

— А почему нет? — развел руками дядя. — Если мы поедем как враги, нас убьют. А если поедем как сумасшедшие, которые везут важный груз, то нас побоятся трогать. В Империи уважают наглость и броню.

Ростислав задумался. С точки зрения креативного менеджмента, идея была безумной. Но с точки зрения «боярки» — идеальной. Главное — визуал и уверенность.

— Ладно. Я за штурвал. Садись в десант, Боля.

***

Петербург встретил их серым небом и гудком набата. Магические тучи нависли над Невским проспектом, обещая ливень, который может быть и кислотным.

Танк «Богатырь» шел по центру проспекта, не жалея асфальта. Дорожные полисмен в мундирах цвета плесени видели стальной монстр весом в шестьдесят тонн, который громоздился на мосту, и очень решительно отскакивали в кюветы. Никто не хотел проверять документы у машины, у которой в стволе пушки крутились энергии уровня «Армагеддон-лайт».

— Где Оксана? — спросил Ростислав, врубая дворники, чтобы смыть с визира кровь от наехавшегося коша-переростка.

— Вышла из связи три часа назад, — хмуро сказал Больжедор, изучая планшет с остатками каналов клана. — Последний сигнал... Хм. Это не дворец и не подвал.

— Где?

— Цирк. «Великий Имперский Цирк» на Фонтанке. Купила билет на представление «Улыбка Азатота». Судя по всему, пошла прятаться среди народа.

— Или её туда загнали, — уточнил Ростислав. — Если там Охранное отделение, то это идеальное место для ликвидации. Шум, музыка, толпа, магия зрелищ...

Он свернул руль так, что «Богатырь» содрал перила Дворцового моста и плюхнулся в Неву, выбив фонтан брызг. Вода закипела от магического излучения движков.

— Держись, дядя! — крикнул Больжедор, вцепившись в поручень.

Танк выехал на Фонтанку, словно судно на мелководье. Здание Цирка возвышалось над каналом — это был величественный сарай с колоннами и статуями гигантских медуз на крыше. Внутри гремела музыка, слышался хохот и хлопки. Шел шоу.

Ростислав посмотрел на вход. У кассы стояли наряды Охранки. Синие мундиры, на лицах — маски веселых клоунов.

— База, — выдохнул он. — Не угадали. Это не прятки. Это зачистка.

— Как быть? — спросил Больжедор.

— Будем входить со входа. Но не через дверь.

Ростислав нажал педаль газа до пола.

Танк «Богатырь» заревел и, перепрыгнув через бордюр, с размаху врезался в стену Цирка. Кирпич, штукатурка и гипс взлетели в воздух густым облаком. Секция стена рухнула внутрь зрительного зала, завалив ряды кресел для «дешевых» — крепостных.

Музыка оборвалась. Тысячи глаз повернулись к проломленной дыре, из которой, оседая пылью, показалась стальная туша танка с дымящимися гусеницами.

На арене, освещенная прожекторами, стояла Оксана Крысова. Красавица в вечернем платье, с распущенными волосами. Она была окружена группой... клоунов. Десять человек в огромных башмаках, в полосатых штанах, с гримированными лицами, в ртах — красные помпоны. Но в руках у них были не шары, а черные посохи с наконечниками в форме черепов.

— Уважаемые зрители! — ревнул голос через динамик танка. — Представление отменяется! Внимание, служба проверки ментального состояния!

Один из клоунов повернулся к танку. Он поднял посох, и вокруг него закружились сгустки черного дыма.

— Ничего личного, — сказал голос, изменившийся модуляцией на бас. — Просто бизнес-процесс по уничтожению свидетелей.

— Это Охранка! — заорал Больжедор из десантного люка.

Клоуны развернулись и взмахнули посохами. Из воздуха, словно из невидимых карманов, материализовались черные псы с горящими глазами. Они бросились к танку.

Ростислав не стал стрелять из пушки — слишком дорого, слишком много жертв среди публики. Он открыл люк и выпрыгнул на крышу боевой машины, а оттуда — прямо на пол арены.

Он приземлился в героической позе, подогнув одну ногу. Мягкое покрытие арены приняло удара. Вокруг него взлетели опилки и сено.

— Ну что, клоуны, — усмехнулся Базов, поправляя манжету кителя. — Кто хочет пощекотаться?

Клоуны не смеялись. Они атаковали синхронно. Боевое искусство убийц в масках. Движения были нелепыми, прыжками, как в мультике, но сила за каждым ударом была убийственной.

Первый клоун взмахнул посохом, вызывая локализованное гравитационное поле. Ростислав должен был расплющиться в блин.

Должен был. Но он просто шагнул сквозь гравитацию, используя «внутренний протокол». Он прошел сквозь стену силы, как сквозь туман, и встретил клоуна ударом ладони в грудь.

— Чит активирован: Пробой защиты, — прошептал он.

Грудь клоуна в костюме лопнула, будто из бумаги. Тот сложился пополам.

Второй и третий прыгнули с двух сторон. Метательные ножи — кривые, ржавые, зачарованные на «Гниль». Ростислав не увернулся. Он не стал этого делать. Он поймал ножи руками.

Затупившиеся лезвия уперлись в кожу, но не прошли дальше. Магическая аура «Базы» просто отклонила зачарование.

— Плохой реквизит, — заметил Ростислав.

Он дернул руки, переламывая ножи пополам, и выпустил волну удара в воздухе. Воздушная волна подхватила клоунов и отбросила их к стене арены, где они с хрустом врезались в баррикады.

Но их было больше. И они не чувствовали боли. Магия Охранки зомбировала их, отключая лимитеры. Один из клоунов выхватил из кармана шар, на котором был нарисован смайлик, и бросил его под ноги Базову.

Шер.

Вспыхнула кислота. Зеленое пламя взвилось вверх.

Ростислав успел подскочить на борт танка. Кислота разъела песок арены, оставляя дымящуюся яму.

— Оксана! — крикнул Больжедор из танка. — Иди к нам!

Оксана, до этого замершая в центре арены, дернулась. Но не побежала к танку. Она выхватила из прически невидимую шпильку и бросилась не к спасителям, а к главному клоуну, который стоял под куполом и управлял собаками.

— Нет, ты не получишь клан! — взвизгнула она. Она кинула шпильку.

Клоун-лидер поднял руку и остановил шпильку в воздухе. Он посмотрел на девушку пустыми глазницами грима.

— Глупая девочка, — сказал он. — Твой род нужен не как союзник. Он нужен как жертвоприношение для ритуала возведения нового Патриарха. Ты — топливо.

Он сжал кулак, и шпилька направилась на сердце Оксаны.

— Нет! — заорал Ростислав.

Он спрыгнул с танка, но расстояние было слишком велико. Даже с его «внутренним стилем» он не успевал догнать магию старого Охранника.

Клоун улыбнулся, растягивая красный рот до ушей.

— Game over, граф.