Расследование привело меня в логово разврата.
Те немногочисленные зацепки, что удалось раздобыть, указывали, что было бы весьма интересно и полезно посетить робо-бордель на стыке углу Седьмой и Пятьдесят-Второй. Именно поэтому-то я и заявился сюда, в квартал красных фонарей, в третьем часу ночи. Припарковался поодаль, едва разыскав местечко, а затем прошел пешком, натянув шляпу на глаза и поглубже сунув руки в карманы.
Конкретно сюда мне заглядывать не приходилось, так что было интересно взглянуть, как американская версия отличается от бельгийской. Первой мыслью в голову приходило слово «больше» - больше света, больше звука, больше плоти. И, одновременно, «меньше» - меньше раскованности, меньше честности в том, что одна сторона получает деньги, а вторая получает удовольствие.
Нужный бордель располагался в старом бетонном здании, которое чудом пережило бомбежки во время войны. Здесь все было честно, никто не пытался скрыть суть заведения внутри. На стенах висели до боли знакомые постеры, будто прямиком перенесенные с носов самолетов, в глаза кричала надпись «Лучше, чем живое мясо!», и у входа крутилась парочка дежурных девочек.
Рыжая и брюнетка. Стоило приблизиться, как они наверняка уже оценили мой кошелек и назначили категорию клиента. В смысле, что денег от меня заведение не дождется.
— Прогуливаешься, красавчик? — низким, бархатным голосом спросила рыжая.
— Или идешь к цели, малыш? — звонко и весело добавила брюнетка.
Это были старенькие уже модели. Если обращать внимание, то можно было услышать легкий, едва заметный металлический дребезг в голосах. Пробега у этих девочек – поболее, чем у среднестатистического городского такси.
— Нужно поговорить с вашим техническим специалистом, — сказал я напрямую. — Есть несколько вопросов. Ничего особенного, на самом деле.
— Ммм… Боюсь он занят. Калибровкой, — рыжая подмигнула. — Оставь свой номер, он перезвонит.
— Оторвется, не маленький.
Вообще-то, пусть они и роботы, раскидать их труда не составит. Но тогда из участка придет очередной счет, и останется лишь мечтать о том, чтобы от гонорара осталась хотя бы пара долларов.
Пришлось махнуть жетоном. Увы, сохранить какую-никакую анонимность не вышло. Теперь я здесь официально.
— В таком случае, я вызову его сюда, — ответила брюнетка, все с той же яркостью в голосе.
— Не уличный это разговор. Отведи к нему, — покачал я головой.
Надув губки, брюнетка поманила меня пальцами, развернулась и поднялась по лестнице. Попка ее призывно покачивалась. Уж чего-чего, а за механизмами тут следили исправно. Видимо, технический специалист был хорош в своем деле.
Тем лучше. Тем хуже. Если у него не найдется убедительных доказательств… Засадить его будет просто. Слишком просто, на самом деле.
В коридорах борделя все было именно так, как и ожидалось. Тихо, разумеется. Ни стонов, ни скрипа кроватей или стука о стену. На пути в заднюю часть здания, нам не попалось ни одного посетителя или робота. Наверняка где-то в подвале прятался компьютер, который контролировал все перемещения – чтобы не выходило неловких казусов.
Мы нырнули в служебную дверь и спустились по лестнице. На двери в мастерскую висела табличка без всякого текста. Дверь не была захлопнута – из крохотной щелочки лучился жесткий промышленный свет.
Едва брюнетка потянулась к ручке, я рыкнул:
— Стой!
И одним движением выудил из кобуры пистолет. Робот застыла в полусогнутом положении, задница выпячена согласно программе.
А все потому, что я услышал слабый, но четкий запах крови. Совсем свежей.
— В сторону.
Бесцеремонно оттолкнув робота, с пушкой наизготовку, я встал сбоку и рывком распахнул створку. В следующее мгновение в проем заглянули револьвер и мой правый глаз. Это мы вместе тысячу раз на войне делали.
Тело лежало в центре комнаты, вокруг расплывалась кровь. Мертвеца я отметил лишь мельком – больше был занят окружением. Рассеянным взглядом, предназначением которого было заметить движение. Люди – не динозавры, но есть у нас в глазах нечто общее. И в жестком освещении множества флуоресцентных ламп, никто бы не смог спрятаться в тени.
Однако, прятаться было некому. Добрых пять секунд я смотрел, и, помимо трупа, никого тут не было. Или убийца смылся, или это было самоубийство. Или несчастный случай.
Последние два варианта я вычеркнул. В груди мертвеца торчал металлический стержень – по виду, нога робота. Такого самому себе не сделаешь ни специально, ни случайно.
— Хм. Неприятно, — заявила брюнетка мне прямо в ухо.
— Имитируешь грусть? — я встал в дверном проеме, с пистолетом наизготовку.
— Это подсистема самосохранения. Механик знал особенности моей модели и моего экземпляра. Будучи собственностью заведения, я не могу рассчитывать, что владельцы найдут такого же специалиста.
Ну, по крайней мере, в мозгу этого робота не было военных компонентов. После войны, множество солдат пустили на разбор, и долгие годы дешевле было купить с рук позитронные мозги Томми или Джи-Ай, чем выкладывать кровные за гражданские компоненты. Одним из результатов такого смешения частенько был цинизм и черный юмор, лившийся из всех щелей.
Это еще не значило, что брюнетка не могла прикончить механика. Просто понижало вероятность.
Мы прошли к телу. Я уже удостоверился, что в комнате никого не было, так что пистолет опустил. Не убрал. С другой стороны комнаты была еще одна дверь, частично заваленная с этой стороны – и кто знает, мог ли оттуда кто-нибудь выскочить.
Так что мертвеца разглядывал вполглаза. Парень был худощавый и весь из себя… нежный что ли. Пухлые губы, гладкая кожа – которая здорово контрастировала с его руками. Вот те да, те выглядели именно так, как и ожидаешь – мозолистые, пропитавшиеся маслом, которое уже никак не оттереть.
Что-то застряло в его правом глазу. Я присел рядом, аккуратно подобрав полы плаща и держась в сторонке от лужи крови. Брюнетка беззвучно болталась за моей спиной.
Она была еще одной причиной не убирать ствол в кобуру.
Поднеся руку к глазу мертвеца, я остановился и вгляделся еще раз. Застрявшая штука выглядела странно. Это не был осколок металла или пластика, но… чем-то походило на кусочек голографической пленки, изрядно заляпанной кровью. Непонятно, откуда именно кровь, и почему не лопнул сам глаз.
— Отойди-ка в сторонку. Чтобы тебя видно было, — сказал я брюнетке.
Одновременно с этим выудил из кармана тонкую перчатку. Робот хмыкнула, затем широким полукругом обошла тело и встала у стола, усыпанного частями других роботов. Сложила руки под грудью, чуть приподняв ее.
— Боишься? — спросила она.
— Действую осторожно.
Напялив перчатку на левую руку, я аккуратно взялся за штуку в глазу и не менее аккуратно вытянул ее из зрачка убитого. В яблоке осталась мерзкого вида рана.
Похоже, это и правда был обрывок голопленки. Повертев его, я мог хорошо видеть характерный блеск многоуровневой записи информации. Всего пара-тройка сантиметров, обрезанная с двух сторон наискосок, измазанная кровью… Думаю, что-то вытянуть с нее можно.
Возможно, я имел дело с психопатом. Он добрался до моей потенциальной зацепки и избавился от парня прежде, чем мне удалось его расспросить. Едва ли на пленке было что-то полезное. Но взглянуть стоило.
— Посмотри-ка, есть ли здесь читалка, — сказал я, держа обрывок перед собой.
— Вас совершенно не беспокоит, что тело еще теплое? — брюнетка чуть склонила голову набок. — Вы могли бы догнать убийцу.
— Я знаю такие заведения. У вас как минимум парочка секретных выходов – черта с два кого нагонишь, это и полицейским облавам-то не удается.
Робот огляделась, потянулась к заваленному хламом столу и выудила оттуда небольшой прибор. Устройство портативного чтения голографических лент – название длинное, а суть простая. Раньше требовались целые шкафы, теперь же достаточно штуки, размером со школьный микроскоп.
— Передай мне и отключись.
— Боюсь, я не могу отключиться, Дэйв, — улыбнулась робот, чуть поджав губки.
— Я не Дэйв.
— А вот он – был. Так или иначе, в моей голове, вы – всего лишь клиент. И отключиться я могу лишь в одном случае – в постели, если вы почувствуете боль или что-то в том же духе.
Я хмыкнул и забрал у нее читалку. Затем, чудесами ловкости, аккуратно стер кровь с пленки, не выпуская пистолет из рук, и всунул кусочек пленки в разъем, защелкнул его. Следом включил питание. Прибор загудел, визор мягко засветился. На корпусе вспыхнуло несколько зеленых и желтых огоньков – выходит, информации сохранилось достаточно, чтобы ее прочитать.
К визору я припал словно к прицелу. Оба глаза открыты.
Текста было немного, в основном – фотографии. И какие фотографии. Сняты они были роботами-проститутками, из собственных глаз, а изображены на нем были члены городского бомонда, в весьма компрометирующих позах. Последовательные анти-роботисты – нависая над роботами. Последовательные чтители и хранители морального порядка, пытавшиеся восстановить взорванные к чертям во время войны приличия – весьма с удовольствием их нарушали. Два сенатора так и вовсе содомитами оказались.
Опасная информация. Радиоактивная, как сейчас принято говорить. Но я не могу в толк взять, почему это вдруг она осталась здесь? Если убийца хотел, чтобы ее обнаружили и пустили в дело – стоило забрать с собой, сделать копии и разослать в газеты.
Однако же, неизвестный потрудился, чтобы воткнуть пленку в глаз убитого.
— Как часто тебе стирают память? — спросил я брюнетку.
— Трудно сказать. Мои владельцы не любят, что при стирании теряется наработанный опыт. Могу лишь ответить, что весьма редко – последнее зарегистрированное было более двух лет назад.
— В групповых вечеринках участвовала? — спросил я, пряча пленку в карман.
— Увы, но нет. Я работаю исключительно в заведении, без выезда куда-либо, — она театрально вздохнула.
Я же отметил, что на вопрос она, по сути, не ответила. Что ж, наивно было бы ожидать честности от робота борделя. Чтобы вытрясти информацию, потребуется механик, или же согласие со стороны руководства – чего, боюсь, добиться не выйдет. Даже с учетом того, что здесь произошло убийство. Они с радостью заметут все под ковер, да еще и с помощью местного полицейского участка.
В любом случае – на месте происшествия побывал, а значит, надо позвонить «коллегам».
Мы двинулись обратно наверх. Брюнетке я ничего не приказывал – сама прибавила шагу и обогнала, двигаясь впереди. Видимо, из-за программирования, и чтобы компьютер мог устроить, чтобы никто ни с кем не пересекся.
— Скажи-ка, а ты от мозга в подвале информацию тоже можешь получать? — спросил я.
— Ммм… вроде того.
— Кто-нибудь спускался в подвал, скажем, за последние полчаса-час?
— Ммм… Ева, и лишь она. Да вы ее видели, она со мною на входе…
Фраза оборвалась, не успела робот договорить. Голосовой модуль ее жутко всхрипнул, и она резко, плашмя свалилась на пол с заблокированными приводами.
Я тут же вскинул пистолет, но стрелять было не в кого. Из ушей брюнетки пошел синеватый дым – мозги ее спеклись.
Пора было навестить мозг борделя. Больше никто не мог бы удаленно уничтожить робота без всамделишной стрельбы.