Открытие. Рассказ.

Открытие
В непримечательном мраморном шедевре Фатерланда совершалась история. Та, какая видна посвященным, или если кто-то недоработает, на расстоянии.  Голос, похожий  на Левитана, приказывал пройти всем в зал. На Левитана…  Только за одно упоминание этого имени могли отправить в южные курорты. Но пока Ульрих лишь думал об этом, все было в порядке.

Час спустя двери зала открылись. Сотни блондинов стали выходить настолько тихо, что был слышен гул ламп накаливания под потолком. Каждый из этих людей обладал статусом личного друга канцлера и на плаце их ждали родные Мерседесы 770.
Ульрих прошел мимо главного входа, его внимание занимал лишь запасной выход. Он выходил на бытовую часть города. И обычно им пользовался персонал, даже директор не имел права проходить через главный вход, без необходимости. Впрочем, правило работало только в одну сторону.
Проходя улицы, он старался думать обо всем.  Магазин “Цузе электрик”, и его дурацкие Z8. А, что еще можно сказать о компьютерах, реклама которых была везде.  И вопрос, который всегда его беспокоил – “Зачем рекламируют хороший товар?”.
Ульриха, как и всю улицу, отвлек заходящий на посадку Дуглас авиакомпании Гесса. Это была единственная компания, которой разрешался пролет над городом. Забавно, пронеслось в мыслях, что Фатерланд не производит гражданских пассажирских самолетов. Активно закупая их у колоний. Сворачивая на следующую улицу, с ним едва не столкнулась Бмв. Именно с ним. Ведь личный друг канцлера никогда не нарушал закон. Бмв была с типично заостренными краями, черная с монолитными дисками. По виду она была сделана из металла Фатерланда. Так, что на секунду, Ульрих подумал, не нарушил ли он закон. Но тут же, все встало на свои места. Стекла были прозрачны. У хозяина не было разрешения от ДС на сокрытие личности.  Да и он сам находился за рулем. Такие машины любили штурмовики империи.
Империи…  За последние пятьдесят лет империя уменьшилась в 40 раз. Большинству территорий была дана ограниченная свобода. Америка, Австралия, Восточные земли, лишь Африка отказалась выходить. Как шли дела в Японии, было, неизвестно. Но надо полагать, что если это скрывалось, то шли неплохо. Фатерланд становился прослойкой, между качавшими топливо восточными землями, и Америкой, с ее постиндустриализацией. Мир становился таким, каким он был до. Но он, как специалист по правильному трактованию, должен был письменно разъяснять, что это, не так.  Различить правильное направление трактования было гениально просто.  Второй канцлер даровал свободы в противовес основателю. Третий свободы забирал. И никаких сомнений, что четвертый, будет снова их даровать, не было.  Если написать этот закон на первой странице любого учебника истории, а все остальное выкинуть, то содержание совершенно не пострадало бы. Зато сколько чернил можно сэкономить для книг по математике. Впрочем, он писал для тех, кто вопросы и так не задавал. К тем же, кто задавал, приезжали машины с заостренными краями и прозрачными стеклами.
Между тем он дошел до своего дома на своей улице. Улица носила его имя, по праву личного знакомства с канцлером. Войдя в дом, он сразу пошел в спальню и начал методично выкидывать из нее все. Лампы Фритц, из чистой древесины Фатерланда, стоимостью 1000 марок, измеритель Йостра,  сшитые на заказ, занавеси, все летело в  холл. Через полчаса спальня была стерильно чиста. Лишь паркет и мраморный потолок. Только тогда Ульрих начал обдумывать услышанное сегодня.
Еще во время войны основатель отправил безумные, как казалось, экспедиции на Тибет. Там нашли лишь монахов. Никаких виманов или входов в полую землю не было. Были и другие экспедиции, например к Догонам или в Перу. Но от них не было вестей до сих пор. Часть монахов отправили в Фатерланд, остальных оставили в покое, там же остались и самые безумные ученые. По личному настоянию фон Брауна, конечно же.  Интересно, пришла ли эта идея ему первым?
Некоторый интерес остался лишь к буддийской космологии и их способности повышать температуру тела усилием воли. Успехи Гейзенберга и Брауна задвинули монахов в самый дальний угол имперского исследовательского центра. Фау, с ядерным оружием, переломили ход освободительной войны. Англия, США и союзники были поставлены на колени. Судьба восточных земель была еще хуже. Территория до Урала служила естественным полигоном теории Дарвина о генетической изменчивости. Радиация не убивала до конца, но делала так, чтобы жизнь была хуже смерти.  Странно, но эпицентр приходился не на столицу, а на местность с мрачным названием – Чернобыль.  Как восточные земли сумели построить трубопровод, с кровью для моторов империи, непонятно.
К 60-м годам наметился небольшой успех в понимании физиологических способностей монахов. Не обошлось без помощи колониальных Айбиэм 360 и технологии ядерного резонанса. Что-то об этом молчит фирма “Цузе электрик”. Где они были и их Z8… Оказалось монахи могут контролировать вегетативную нервную систему. Вот хочется ему адреналина, он думает об этом, и уровень гормона повышается. Схожий эффект знаком каждому медику, как эффект плацебо.  Достигнуть этого, возможно было только тренируясь с самого детства, да и в ущерб остальной жизни. Что не очень подходило для стареющих поставщиков денежных вливаний. С другой стороны, эту технологию нельзя было развивать, ведь тут нельзя дать чуть-чуть, не создав сверхчеловека.
К 70-м, кто-то из группы откопал исследования довоенных США, об одноэлектронной вселенной. Почему все электроны обладают одним и тем же зарядом и одной и той же массой? Потому, что все они являются одним и тем же электроном. К тому времени, подоспели 8-битные 8080, естественно из колоний. Где же в истории “Цузе электрик”? И обсчет результатов занял минуты. Были выявлены интересные результаты. Выявлено, что  воздействие на вегетативную нервную систему не ограничивается только телом субъекта. Оно не заканчивался вообще. Метры, километры. Была послана экспедиция в южные земли, но эффект был заметен и там. Более того, оно простиралось во времени, в обоих направлениях. Получалось, что можно управлять состоянием человека в прошлом.  Пошли волнения вплоть до канцлера. Были взяты заложники. Теперь родственники ученых не могли выехать дальше города.  Все понимали, раз исследования продолжались, значит, их ведет и Япония.
К 80-м к группе подключились адепты цифровой физики. И был задан вопрос – “ограничивается ли воздействие только живыми объектами?”. Были закуплены 32-битные процессоры, опять же колониальные. Разделение сигнал/шум заняло месяцы. Но теперь было достоверно известно, физические параметры неживых систем, тоже менялись под воздействием. Спин, проекция частицы. Просто биологические объекты гораздо лучше реагировали. Внезапно обнаружилось, что в Принстонском отделении академии Роберт Ян ведет схожие исследования. Естественно, его лабораторию тут же закрыли. К тому времени лабораторию круглосуточно охраняли штурмовики. И это были не отобранные из низов, вчерашние граждане, это были личные штурмовики канцлера. Многие из них имели титулы. Любой из них был фактически личным другом с теми же правами.
90-е ознаменовались прорывом компьютерных технологий в колониальной америке. Новые процессоры, восход эзернет технологии, интернет. Все это не обошло и группу изучения, но специфически. Технологий Фатерланда в исследованиях перестали применяться вообще. Зато это дало результат.  Мистическое слово телекинез появилось в Греции. Теперь стал реальностью и феномен. Антигравитация – мечта Шауберга, то чего, наверное, ненавидел бы фон Браун, стала доступна. В пределах лаборатории материя стала программируема. Будь все это у основателя, блицкриг был бы за день. Но…
В конце XIX века многие физики думали, что останутся без работы. Лишь незначительная проблема излучения черного тела мешала уйти с достоинством.  Из законов классической физики следовало, что вещество должно излучать электромагнитные волны при любой температуре, терять энергию и понижать температуру до абсолютного нуля. Выход был найден в квантовании. Перед группой стояла проблема, почему живые объекты лучше реагируют на воздействие, чем не живые. Почему воздействию лучше подвергался человек, чем кошка. Канцлер, к тому времени уже третий, пообещал провинцию в южной Америке, руководителю и сделавшему открытию ученому. То ли это, то ли что-то еще помогло, но открытие оказалось простым – сознание. Оно усиливало воздействие, как с одной, так и с другой стороны. А степень его развития определяла эффект. Но самое непостижимое заключалось в том, что раз сознание первопричина, то неживая материя все-таки была немного жива. К тому времени отношение к квантовой механике значительно переместилось в положительную сторону. И идея о том, что сознание опирается на квантовые эффекты, никого не удивляла. А раз так, чем отличается мозг со 100 миллиардами нейронами, единицами  хранения информации, связанных друг с другом от 1 моля вещества, имеющего в шесть триллионов раз больше тех же единиц хранения информации. И на проблему сознания снова взглянули по-другому. Проблема взаимодействия живого и неживого оказалось в формате. Даже более, отделить сознание одного человека от сознания другого, на таком уровне, невозможно.
Практическим применением всего этого стали, преобразователь и скан. Все остальное меркло на фоне этих устройств. Преобразователь растворял человека. Его сознание распылялось по вселенной, а вселенная становилась его частью.  Первым им воспользовался тот кто, его и собрал. Но это был путь в одну сторону – нирвана. Скан позволял считывать мысли всего, но в случае значительной дистанции нужен был предмет посредник, связывающий прибор с объектом. Конечно, теперь стало возможно, и поддержать жизнь, неограниченно долго. Можно было даже переместить сознание. Но скан должен был стать первым по-настоящему массовым прибором. Такие приборы были нужны империи.
Только теперь Ульрих переварил все это.  Страшно хотелось спать. Неважно, все завтра. Погрузившись в сон, он уже не увидел, как с брюк слетал смарт пропуск на конференцию. А к дому на улице его имени подъехали угловатые, с прозрачными стеклами, автомобили.

Автор - 2d15a406f6dd86736632d0ab12345e37