—Туу...ту-туу-ту-ту...ту-дут-тууу...
Свирель протяжно тянула мелодию, выбрасывая ноту за нотой в воздух. Паренек, как ни в чем не бывало, сидел на гнилом пне, который был весь изъеден жуками, а в своем трухлявом нутре давно поселил различных насекомых. Меж тем, самоучку-музыканта это вовсе не смущало, и он выводил какой-то тоскливый мотив.
Старик подковылял к месту выступления, и сел прямо рядом на траву. Его седые патлы слегка колыхал ветер, вслед за волосами трепыхались и лоскуты одежды, в которой ещё как-то угадывалась кожаная курта, которой часто пользовались охотники и путешественники. Мужчина покосился в сторону флейты.
— Интересно играешь. Знавал я одного паренька, тоже умел хорошо играть...
Флейта прекратила издавать тоскливые звуки, и убралась запазуху. Маленький музыкант мотнул черными патлами в сторону старика, нервно поеживаясь от неожиданного вторжения. Очертания старика ему показались знакомыми, поэтому он решился заговорить.
— А это не вы стоите возле аббатства в уезде? Прямо напротив кладбища?
Старик поморщился: четыре выщербленных статуи предстали перед его глазами, сделанные даже не из камня, а вырезанные из дерева. От многочисленных дождей прогнившие и пообломавшиеся местами, так что сходство с теми, в честь кого их поставили, заметил бы только тот, кому хватило ума крутится возле статуй, многозначительно установленных рядом с кладбищем, весь день. Словно отгоняя неприятный образ, мужчна просто мотнул головой сверху вниз, молча подтвердив эту догадку.
—Ого! А разве у героев не должны быть боевые шрамы? Все рассказывают, будто у героев должны быть ужасные раны в пол-лица, а то и во всю спину.
— Ха! — Старик вскочил на ноги с небывалой быстротой. — А это по-твоему что? — Он приподнял прядь седых воло, уставившись на паренька не видящим ничего глазом.
Видя, что это произвело неизгладимое впечатление на паренька, старик уселся обратно и покачал головой.
— Эти раны — не самое страшное. Гораздо страшнее— те раны, что получаешь в мысленной борьбе с теми существами, что нам пришлось столкнуться. Ты думаешь, потерять глаз или руку - срашно? Был у нас один боец, хохотал как сумасшедший, когда рассекал очередного мертвяка пополам. Больной ублюдок, так и норовил пустить кому-нибудь кровь, потому что заработал себе эту манию после стольких походов по приказу сэра Руана, который тогда только вернулся в наш уезд. Или веста, которая начинала декламировать на древнем языке свою Библию, чуть что не так? Куда там...
===========================================================================
Отряд из двух крестоносцев, ловчего, и весталки пробирался в сторону руин. Вдалеке вставали образы руин, оставшихся от огромного фамильного склепа владельца поместья. Белый туман стелился между камнями и мрамором, создавая перед глазами причудливые образы. Измученному воображению путников мерещились видения о мертвецах, вылезающих из могил, но это мало заботило их: за столько походов сюда, они вживую то, что сейчас было лишь миражом. Но окончательно привыкнуть к такому человеческая сущность не желала и не была способна, а потому тишина, стоявшая вокруг, глушила все здравые мысли и вызывала из подсознания страхи, заложенные нам от рождения. Хрустнула ветка, и второй крестоносец слегка оступился, задев плечом своего брата. Рука второго тут же дернулась к клинку, но самообладание остановило необдуманное движение, и отряд продолжал свой путь по черно-белым пейзажам руин склепа.
Наконец, герои остановились перед входом в подземелья склепа. Огромная, обитая железом дверь была изрисована богохульными символами местных культистов, что нашли пристанище в этих местах, после того как тьма спустилась на эти земли. Зловещие надписи на развалинах таили в себе угрозу, вызывая тревогу у каждого, кто бросал на них взгляд.
Отворив дверь, крестоносцы вошли внутрь. Один из них поднял знамя с факелом и зашептал священные стихи, освещая проход. Ловчий скептически относился к существованию бога, но даже его успокаивало мерное гудение человека в крестах, весталка же пытавшаяся угнаться за бормотанием молитв, вообще казалось, забыла, где находится.
Холодом веяло от стен этого подземелья. Черепа, ветхость и затхлость были всюду. Сам коридор казался огромным позвонком, который бесконечно тянулся, и оканчивался где-то далеко, так, что даже самый острый взгляд при дневном свете не смог бы этого определить. Отряд гулко вышагивал по каменному полу, стараясь не смотреть по сторонам и пребывая в ужасном напряжении. До тех пор, пока где-то в отдалении тишину не пронзил громкий вскрик. Рука крестоносца, несущего знамя, задрожала, и он бы его уронил, если бы его не подхватил другой воин. Весталка быстро запричитала литании, воздев свою булаву к потолку. Ловчий приготовил гранату, и... мрак подземелий так и не исторгнул навстречу путешественникам ужасов, что таил в себе. Воцарившаяся тишина угнетала ещё сильнее, и крестоносец поспешил вернуться к молитвам. Отряд преодолел ещё три или четыре комнаты, и решил сделать привал, после того как один из братьев-крестоносцев окончательно потерял самообладание, из любопытства решив взглянуть на орудия пытки, и чуть не заперев себя в дьявольском устройстве.
Ловчий развел костер, весталка сварила похлебку, и после небольшого ужина, все улеглись спать, подложив под голову себе пустые мешки. Сон каждого был неспокоен, и наполнен тревогами, которые в этом проклятом месте мерещились на каждом шагу. Они проснулись посреди сна, когда крестоносец поднял тревогу - оказалось, мертвяки решили напасть прямо сейчас, непонятно как проникнув комнату. После недолгого сражения, благодаря литаниям крестоносца, путники вновь были в безопасности. Тогда и открылась причина нападения: второй крестоносец пропал с собранной добычей, и исчез, оставив открытой дверь. Что чувствовал тогда второй крестоносец? Кто знает, но даже весталка после этого замечала, что речь его стала гораздо холоднее - прямо как воздух в этом склепе.
Они не ушли. Им не было пути назад, и они это знали. Где-то среди этих комнат вел свои темные эксперименты Некромант, и чтобы остановить набеги нечисти, их отряду было приказано его убить. До него оставалось совсем немного, и разведка Ловчего это только подтверждала. Осталось всего два коридора, с ведущий каждый в одну комнату, которые не были проверены.
В первом же коридоре они услышали какой-то рык и скрип ящиков, брошенных возле правой стены. Крестоносец высоко поднял знамя, и осветил комнату. Ловчий уже приготовил крюки, чтобы обездвижить противника, но сражаться не пришлось. Прямо из завала вылезла девушка-боец, в одеждах варварских племен севера. Как оказалось, она была в предыдущем отряде, отправленном на разведку к некроманту. Все члены отряда, кроме неё, были мертвы. Кто-то сошел с ума от ужасов, и, выкрикивая проклятия, бросился в обрыв, кто-то - на мечи, а кого-то забили культисты. Она выжила, питаясь пищей, оставшейся из запасов, которые они брали на четверых. По её лицу, бледному, как мрамор, которым был отделан склеп, было видно, как ужасы, которые она видела за эту неделю, медленно пожирают её мозг. Крестоносец с весталкой запели молитвы, но это произвело слабый эффект, потому что варварша только хмыкнула на эти заявления, заявив, что если бы бог существовал, то ей бы не пришлось питаться протухшим мясом на протяжении стольких дней. На вопрос, знает ли она, где Некромант, она утвердительно кивнула, и изъявила желание пойти с отрядом, указав, что он находится в комнате, в конце второго коридора.
Некромант их уже ждал. Если бы не ловчий, их ждала бы участь отряда варварши. Крестоносец пинком открыл дверь, а ловчий закинул самопальную гранату, осветив яркой вспышкой комнату, и оглушив громким взрывом темного мага. Воин в крестах вломился в комнату, и, подхватив обломок доски, он размашистым ударом повалил чудовище на землю, вогнав ему меч прямо в грудную клетку. Навалившись вместе с варваршей на эфес меча, они держали извивающегося некроманта, пока Весталка читала над ним освящающую литанию. Вопли и самое дыхание некроманта несли в себе нечто гнилое, затхлое, это была даже не смерть - это было бы слишком просто - а увядание, которое растекалось по жилам, заставляя тело наполняться бессилием, слепляя веки и отправляя каждого, кто услышит его,  на вечный покой. К счастью, литания с первых же слов возымела эффект, постепенно заставляя его затухать и звучать все тише и реже, пока, наконец, он не стал лишь последним вздохом того чудовища, что корчилось под мечом крестоносца.
===========================================================================
- Я, как раз, Ловчим был. Это значит - ловлю кого закажут. Не только зверье, но и людей, и добро похищенное. Следопыт хороший, потому меня в команде и держали. Я тогда особо в бога не верил, но после этой всей дряни, молиться начал больше крестоносца. Так что единственная, кто потом у нас в команде безбожница была, так это варварша. И та с крестоносцем ужилась, он её подбадривал постоянно, от скуки больше говорил, обычно он все с братом беседовал, а тут вона как. Она и его уважала больше, потому что силу его видела. Крепко нам в том бою досталось, меня после этого на месяц в психушке заперли - заикаться стал. Варварша спала целую неделю без просыпа, а крестоносцу три ребра потом вправляли. Трудное дело было, но со Свином не сравнить, конечно...
===========================================================================
Логово тварей являло собой апофеоз грязи, гнили и прочей дряни: всюду валялись объедки, кучи чего-то дурно пахнущего, что нельзя даже было определить, еда это гниет или помои. Сломанные деревянные перегородки - все, что осталось от того, что когда-то было загоном для обычного скота, пока отец сэра Руана не начал свои ужасающие эксперименты, разочаровавшись в темных искусствах. Теперь это была обитель грязи и ужасных тварей, способных сожрать любого, кто рискнул бы сюда вторгнуться.
Команда двигалась медленно, нагруженная целебными травами и противоядиями от всевозможных болезней и вирусов, для которых здесь был устроен сущий рай. Бывалые, тем, кому удалось вернуться из этого царства грязи и гнили, говаривали, что сами монстры не так страшны в бою, как то, что можно подхватить, путешествуя по их Логовищу.
К счастью для бывалого отряда, твари были слишком неповоротливы, и огромны в размерах. Достаточно было просто шагнуть в сторону, чтобы увернуться от ударов этих тварей, но каждый попавший в точку был поистине сокрушителен по силе. На привале крестоносцу вновь пришлось вправлять кости, он стонал и корчился, пока все трое его перевязывали и накладывали шину. Исход возврата без победы был для них очевиден: больные, с минимальной добычей, провалившие задание, они будут не нужны владельцу поместья. Новую партию героев отправить куда проще, чем пускаться в расходы на лечение тех, кто не выполнил задачу.
Лорд Свиней казался огромной грудой жира, мяса, и кишок, лежащих на троне, когда они вошли в залу, где он восседал. Его темные глазницы полыхали, застыв в единственно возможном выражении  - выражении бесконечного голода. По правую руку находился ещё один, ему путники особо не придали значения из-за его размеров. Мелкая тварь только кидалась различными огрызками, словно указывая Свину, в какую сторону бить. В конце концов, ловчий, не выдержав очередного броска, попавшего ему прямо в ухо, рубанул наотмашь мелкое существо. Это оказалось чуть ли не фатальной ошибкой. Лорд обезумел, и набросился на группу искателей с удесятеренной силой. Он рвал и метал, откинув к стене Крестоносца, который закрыл своим башенным щитом Весталку. Спасение пришло неожиданно. Ловчий бросил свои крючья, зацепив тварь за бока, и попробовал примотать цепи к колонне, желая удержать тварь и унести по скорее ноги. Но обезумевший монстр сорвал колонну как тростинку, и она обрушилась прямо на него, ударив по затылку. Свин упал, обрушив ещё одну несущую колонну и часть логовища обвалилась, придавив руку ловчему и закопав под собой Свина. Спустя несколько минут содрогания камней, курган затих. Остальные приблизились, и помогли Ловчему выбраться. Возвращение прошло в полной тишине: каждый думал о своем, и даже Крестоносец плюнул на пение молитв, погруженный глубоко в свои мысли.
==================================================================================
- Если ты меня спросишь, видел ли я что-нибудь противнее, чем эти твари, то я отвечу: да. Все эти твари, они когда-то были людьми, которых - эх, что за злобный гений властвовал над человеком, сотворившем это! - использовали для ужасных экспериментов. Что подтолкнуло его? Что навело на мысль? Ответ на эти вопросы испарился вместе с пороховым дымком пистолета, из которого старый хозяин пустил себе пулю в голову.
==================================================================================
Когда отряд ступил в чащу леса, на небосклоне вовсю занимался пламенем закат. Земли уезда были измучены хворью настолько, что даже небо над ним выглядело больным: ярко-красное, словно воспаленный нарыв, солнце, мутно-желтое, и не смотря на всю полноту льющегося от него света, не согревающее, и алые в свете заката облака, угрожающе надвигающиеся на светило с обеих сторон. Растительности нигде почти не осталось: была поздняя весна, и тропу можно было просматривать достаточно далеко.
Это был их последний поход в лес. Лесные духи - ведьмы, великаны, лешие, да каких только тварей не было, словно чей-то страшный кошмар ожил от многолетнего сна и заиграл новыми, устрашающими красками. Все, каждый корешок здесь был заражен какой-то хворью, вызывающей полное истощение. Последняя попытка человека добиться чего-то в своих изысканиях привела его сюда - в обитель ведьм и злых духов.
Героям повезло: верно подгадав время отправления (это стоило целого часа ругани с приказчиком, который не хотел собирать скарб раньше, чем после ужина), отряд не встретил на своем пути практически никакого сопротивления. Крестоносец о чем-то болтал с варваршей - видимо, обсуждали план битвы. Весталка вновь начитывала по памяти свой фолиант, а ловчий крался впереди компании, исследуя местность и указывая путь.
Наконец, они вышли на опушку, где на холме располагалась хижина старейшей ведьмы. Огромный котел, практически размером с само жилище, дымил и смердел отвратительным запахом; даже сюда доносилось громкое бульканье варева, находившегося в котле.
Пока путники разбирались, с какой стороны лучше подобраться к жилищу, из чащи донесся пронзительный вопль. Что-то приближалось, сотрясая своим весом землю. Да, это была она!.. Ведьма, огромная, патлатая, и с испещренном волдырями носом, не смотря на свои размеры, пронеслась мимо весталки и ловчего, сбив их с ног, и подхватив как пушинку крестоносца, потащила его волоком к котлу. Спустя минуту оцепенения, варварша, видя, что воина скоро окунут в котел, издала ужасный боевой клич, подняв стаи птиц во всем лесу. Ведьма на секунду замешкалась, и женщина, в два скачка, оказавшись рядом с этим тираном леса, нанесла ужасающий удар своим орудием, снизу вверх, прямо в подбородок ведьме. Выпад получился не столько режущим, сколько дробящим: челюсть колдуньи разнесло на мелкие кусочки, а через голову прошел глубокий порез. Выпустив из рук крестоносца, она упала головой прямо в кипящий котел. Три минуты она лежала так, не подавая признаков, пока, наконец, кипящая вода не привела это ужасное существо в чувство. Она завопила, и выдернула голову из котла, но кончина или рок, или просто судьба уже была совсем близко: от неё уже было не уйти. очнувшийся крестоносец воткнул по рукоять свой клинок, и все вчетвером они навалились на тушу, скинув её с холма, и отправив под него же котел. Тело кубарем покатилось под гору, и так и осталось лежать, придавленное котлом. Путники разобрали её хижину и устроили костер прямо над телом. Закат полыхал, матово-красным маревом, и костер выбрасывал свои языки прямо в небо, словно тянулся к своей матери, от которой он был рожден. И когда последний уголек закончил тлеть, последний луч солнца, освещавший небо, пропал.
==================================================================================
- Ежели так подумать, то контракт наш был закончен. Но крестоносец настоял на том, чтобы мы закончили и последнее дело - забили тут тварь, ради которой все это путешествие начиналось. Он так эта, видение ему было, сказал. Когда молился, говорит, озарение нашло - раз уж мы всех этих побороли, то нас бог до конца оберегать будет, иначе никак. Варварше тогда сказал - ты, значит, не веруешь, тебя я не имею права просить с нами пойти. Та хмыкнула, и заявила, что у них на севере своих товарищей не бросают, какими, значится, они безрассудными не были. Еще и шыкнула на него, мол он её сплавить хотел. Ну и пошли мы, значит, за ту залу, где батенька нынешнего владельца тот ужас откопал....
==================================================================================
Отряд спустился к зале в сопровождении большого эскорта из других отрядов: сам юный лорд сопровождал их. Врата в помещение были отворены. Их скарб занесли туда, и отряд вошел в это огромное помещение с колоннами и древними статуями, украшенными золотом. За ними затворили дверь, и вскоре шаги, гулко звучавшие на каменном полу, затихли.
Существо появлялось в зале, приходя сюда из более глубоких тоннелей, куда никто не решался идти. Изо дня в день, в полночь эта тварь выползала сюда, пытаясь прорваться сквозь массивные ворота. И хотя до этого врата сдерживали его, было понятно, что рано или поздно, даже древнейшая клетка не сможет удержать чудовище из глубин.
Отряд провел ещё четыре часа в темноте, ожидая приход монстра. Время тянулось неспеша, словно не желая слишком быстро приближать возможную кончину наших героев. Статуи обеспокоенно взирали со своих пьедесталов на этих безумцев: что-то печальное читалось в их глазах, будто бы они заранее скорбели по тем, чей рок придет в полночь.
И тварь пришла. Она буквально вытекла из дыр в стене, хватаясь и стелясь щупальцами по полу, вывалив свою бесформенную, иссиня-черную тушу на мраморную отделку пола, заставив задрожать залу под своим весом. Чудовище пришло за своей добычей, чтобы утолить голод, преследующий её ненасытную сущность с незапамятных времен. Миллионы ртов и голов кричали в беззвучном порыве желания разорвать, поглотить плоть существ, которые осмелились встать у него на пути. Момент настал!
И вот, преодолев смертное оцепенение, поднялся из своей засады крестоносец, высоко поднимая знамя и читая молитвы. Сразу же по его команде остальные трое зажгли припасенные факела - и зала осветилась красным светом факелов, горящих подобно свету новой звезды. Чудовище, поняв, что его перехитрили, схватилось щупальцами за края дыр в стене, и мгновенно заползло в туннели, до которых свет не дотянулся. Но на этом ничего не кончилось: и зверь не хотел просто так уходить, оставив свой голод неудовлетворенным на этот раз. То тут, то там выскакивали его конечности, стремясь поймать один из четырех танцующих огоньков в зале - это были герои, вышедшие на середину зала, готовясь к очередному появлению чудовища.
Чудовище пыталось поймать хоть кого-то, дотянуться своими щупальцами до рук воинов, сломать руки, потушить факела - все было тщетно. Решительность людей, не желавших отступать до последнего, было не сломить. В один момент ловчему удалось накрутить на щупалец свою цепь - и вот уже три других крюка зацепили в глубине тьмы тушу монстра, и выволокли его на свет. Да, эта тварь тоже может быть сражена! Накинутая сеть на это скопление ужасных лиц и черной туши предвещала конец ужасам этой ночи. Но ужасы древних времен никогда не бывают просты: ни одно из орудий не нанесло и пореза бесформенному существу - чистый Ужас, порождение людских страхов, эта фантазия, приобретшая ужасающий, реальный и столь гротескный образ, не поддавалась атаке материальными вещами. Молитвы весталки лишь дразнили эту тварь, заставляя корчиться в агонии на полу. В бессилии, варварша швырнула факел в это чудовище, и оно тут же издало вопль, словно раненный и загнанный зверь, забившийся в агонии. Отряд, вошедший в угар битвы, начал поджигать факела и бросать их в это существо, живое воплощение Страха, не заботясь о том, что сгорит и сеть, и оно может оказаться на свободе. Изыди, нечисть! Последний факел был брошен в хлябающую жижу, вздымающуюся пузырями от пола, и наконец, она распалась, растеклась и исчезла - как исчезает туман от налетевшего ветра.
=====================================================================================- Вот так мы и закончили, хех. Когда за нами пришли с утра на следующий день, их оказалось чего два человека - лорд даже и не думал, что мы спасемся. После того нас начали величать спасителями, хе-хе, и сэр Руан поклялся поставить нам памятники. Мы получили больше славы, чем награды, но все же рассчитался он с нами по чести. Когда дело дошло до крестоносца, которого считали все нашим предводителям, Руан сказал ему брать все, что он хочет. Тот у него взял земельный участок неподалеку от леса с западной стороны. А после подхватил варваршу на плечо и утащил с собой, хотя она не шибко-то и сопротивлялась. Потом у них сынишка родился, хороший паренек. А я вот тут осел, завел жену, да так и промышлял охотой, пока мог. Весталка вернулась к себе в монастырь, да так и пробыла главной аббатисой в нем до самой смерти. Свои фолианты и оружие она завещала монастырю - как реликвию. Болезнь её неожиданно совсем скосила, говорят. позвали её старые товарищи с кладбища, с кем она до нашего отряда ходила. Но я в это не очень-то верю. А после того как наша весталка померла, оставив будущим героям свои реликвии, какая-то дрянная хворь и мальчишку варварши с рыцарем скосила. Паренек за лето и отправился вперед родителей. После того, крестоносец спалил дом и ушел со своей женой дальше наемничать. Они самые молодыет-ко из нас были, но сейчас и не знаю, много лет прошло, наверняка померли, бедняги, на чужой стороне. Так что жив вот только я, в лес ещё иногда хожу.
- зовет он меня, зараза, зовет. как нахлынет - не могу удержать, иду по тем тропам, как мы с ними ходили, да ищу что-то. Что ищу - сам понять не могу. Но зовет крепко. А ты играй, давай, а я прогуляюсь как раз.
И он ушел. Старик вошел в лес, пройдя между двумя скрюченными деревьями, наклонив по привычке голову, и зашагал по тропе. Он шешл и шел, слушая зов леса, заходя все дальше вглубь, пока лесная тьма не поглотила его, а над деревьями неслась мелодия.
-Туу...ту-туу-ту-ту...ту-дут-тууу...