- Рота, подъём! Минута времени, строиться в центральном проходе!
Так и начинается наш день. Каждый день нас встречает одной и той же командой. Ещё пару минут назад можно было спокойно нежиться под одеялом, наслаждаясь тишиной, а теперь надо быстрей вскакивать и бежать в строй. Надо сказать, даже такое простое действие на самом деле имеет кучу хитростей. Дело в том, что надо не просто подскочить, надо правильно откинуть одеяло, чтобы оно легло на заднюю дужку кровати. Потом нужно встать с кровати в соответствии со своей очередью. Те, кто спит на втором ярусе, спрыгивают первыми и лишь потом можно вылезать с первого яруса. Иначе можно ненароком получить копытом в глаз.
- Первый взвод, подъём! Выходим строиться.
- Второй взвод, подъём!
- Третий взвод, подъём!
Началось. Сейчас пойдёт какофония криков. Вообще, крик - это показатель работы командира. Если он молчит, то либо его нет, либо он не работает. Даже если его команды и так понятны. Это как эстафета - начинает командир роты, потом палочку принимают командиры взводов и передают её командирам отделений. А что делать нам, простым рядовым? Помалкивать и слушать. На самом деле такая организация является отголоском более серьёзной, боевой системы управления. Это нужно для того, чтобы каждый нижестоящий командир мог уточнить, как выполнять поставленную задачу. Например, командир батальона говорит: «Третьей роте прибыть к Парадному входу во Дворец Принцесс». Командир роты даёт указание: «Роте выдвинуться к Парадному входу во Дворец Принцесс. Первый взвод выделяет одно отделение в походную разведку и идёт впереди. Второй взвод идёт вторым. Третий – замыкающий. Третьему взводу выделить два отделения для походного охранения по флангам». Командир взвода уже даёт более конкретные указания: «Взвод, за вторым взводом в направлении Дворца Принцесс шагом марш! Первое отделение – в походное охранение на левый фланг, второе отделение – на правый». А там уже командиры отделений говорят нам куда конкретно идти, где встать и что делать. Звучит сложно, но это здорово экономит командирское время. Наверное, чтобы привыкнуть к такой системе, её и используют везде, где это только возможно.
- Первое отделение, подъём. Откидываем одеяла, выходим строиться.
- Второе отделение, подъём. Живо-живо! Что копаетесь, как клуши?
- Третье отделение, подъём, строиться, одеяла, бла-бла-бла. Кто-нибудь толкните Сворда. Сворд! Втавай давай!
Третье отделение третьего взвода – это моё отделение. Здесь я и служу в чине рядового уже три года. Да-да, на моём рукаве целых три нашивки, в то время как у некоторые ещё не заслужили и одной. Хотя об этом чуть позже. В любом случае, порой мне кажется, что «три» - моё счастливое число. Честно говоря, я бы ни за что не променял бы своё отделение. Почему? Наверное, я привык уже к пони из своего взвода, а наш командир отделения, сержант Хаки, один из лучших командиров из всех, с кем мне довелось встречаться. Может показаться, что он разгильдяй каких свет не видывал и относится к своим обязанностям командира крайне халатно, но это лишь видимость. Он готов грудью защищать нас от любой опасности, даже если это просто назначение на уборку склада. А если уж и отвертеться от задачи нельзя или не получается, то он умеет организовать всё так, чтобы все остались довольны. Он не из тех, кто ставит своё мнение выше мнения подчинённого и всегда прислушивается к нам. Кроме того, к нему всегда можно подойти и сказать: «Хаки, мне сегодня ночью нужно сбежать к одной кобылке». Он не станет тебе запрещать или отговаривать, нет. Он скажет только: «Хорошо, возвращайся к подъёму». После этих слов можно не переживать – он обязательно прикроет тебя перед командованием, предупредит дневального и сделает всё, чтобы твоя самовольная отлучка не стала известна тем, кому не следует. Вот и сейчас: Сворд всю ночь гулял в самоходе, вернувшись за час до подъёма. Не удивительно, что бедняга даже не услышал весь этот шум. Но порядок един для всех. Если хочешь развлечься, будь готов чем-то пожертвовать. Например, сном, которого всегда не хватает.
Если кто ещё не понял, то мы - лучшие пони в Эквестрии, элита, гвардия Её высочества, мы - Королевская Стража. Бьюсь об заклад, нет в Эквестрии пони, который хоть на минуту не представлял бы себя в наших стройных рядах. Сюда ежегодно хотят попасть сотни пони, но доходят до своей цели лишь единицы. Многие не выдерживают нагрузок, кто-то понимает, что служба - не его призванье, а кто-то просто не подходит. Те же счастливчики, которые получают свой комплект формы и переезжают в казарму в Кантерлоте, потом ещё долго вынуждены привыкать к солдатской жизни и учиться премудростям службы, коих у нас очень много. И далеко не все из них понятны даже нам.
- Становись! - голос командира роты в такие моменты звучит как гонг, это значит, что время вышло, кто не успел, тот опоздал, - Равняйсь. Смирно! Командиры взводов, проверить наличие личного состава.
Это ещё одна вещь, к которой надо привыкнуть. Каждую секунду твоей службы, ты должен быть посчитан и учтён. Где бы ты ни был, куда бы ты ни собирался, тебя обязательно поставят в строй и посчитают. Командиры должны всегда знать где ты на тот случай, если что-нибудь случится. Казалось бы, о личной жизни можно забыть, теперь ты всего лишь винтик в огромном механизме, но нет, едва освоившись, мы быстро научились ладить и с этой маленькой неприятностью. Как именно? Расскажу чуть позже.
- Командиры взводов, доложить о наличии личного состава. Первый взвод?
- По списку - тридцать один, на лицо - тридцать. Один в наряде.
- Второй взвод?
- По списку тридцать один, на лицо пятнадцать. Шестнадцать в наряде.
- Третий взвод?
- По списку тридцать один, на лицо тридцать. Один в наряде.
Командир роты, немолодой уже старший лейтенант Сноубалл, кивает, изображая мыслительный процесс, а рядом стоит дежурный по роте и записывает. Ему надо заполнить небольшую табличку - Расход личного состава. Не смотря на название, это просто отчёт о том, сколько у нас в роте жеребцов и где они находятся. Потом он отнесёт его дежурному по батальону, а тот - командиру батальона. Так комбат будет знать, сколько нас есть в его распоряжении, и сможет спланировать задачи для нас. Хоть это и выглядит довольно серьёзно, но остаётся вопрос - зачем проверять нас с утра? Неужели за ночь кто-то мог потеряться? По первости мы тоже думали, что нет, ничего не могло случиться, а потом кое-что увидели, кое-что поняли. Всякое может быть: кому-то ночью стало плохо и его отнесли к врачам, кто-то ушёл в самоход и не вернулся к подъёму, кого-то отправили в командировку или привлекли к выполнению каких-то задач.
- Командиры взводов, назначить уборщиков на расположения.
Военные помешаны на чистоте. Наше скромное жилище мы убираем по три раз на дню, а то и больше. Убираться утром - работёнка не пыльная, но всё равно мало кто горит желанием этим заниматься. Выходит сержант, несколько секунд всматривается в наши стройные ряды, тыкает копытом в нескольких жеребцов и командует им выйти из строя. Выбранных им жеребцов должен ещё утвердить командир взвода. Если его все устраивает, то он просто согласно кивает, а если нет – возвращает кого-то в строй, назначая вместо него другого. Стандартная процедура для нас и абсолютно непонятное действо для гражданских.
- Уборщики, налево! Шагом марш. Остальные, выходим строиться на улицу.
А вы думали, что просто так встать утром это всё? Как бы не так! Утро у нас вообще насыщено событиями. И сейчас самое время для зарядки.
- Стар, побежим сегодня с утяжелителями?
- Я хотел сегодня с гантелей попробовать, но да ладно, хватай свои.
К слову, Стар - это я. Так меня зовут и это не я придумал, а мои родители. Мне моё имя нравится. А мой собеседник - Хелмет. Мы с ним вместе с первого же дня здесь и быстро сошлись. Нет, я могу назвать другом каждого пони своего взвода и даже своей роты, но есть среди них те, кого правильней будет назвать «близкий друг». И Хелмет как раз из таких. На днях, придумывая очередную глупость, мы решили поработать над своей формой и подтянуть бег. Конечно, можно было бы сделать это поодиночке, но здесь как-то так сложилось, что все всё делают группами. Не знаю почему, чувство коллективизма, наверное. Впрочем, на войне это может спасти нам жизнь, но не будем о грустном.
По утрам в Кантерлоте довольно прохладно, надо заметить. Даже летом. В это время Принцесса ещё не подняла солнце, а остывший за ночь воздух напоминает леденящие северные метели. Выходя из казармы стражники тут же приниматься дрожать, поёживаться и сбиваются в стайки в надежде за непринудительным разговором не согреться, так хоть отвлечься от холода. Ждать обычно приходится не долго - через пару минут уже появляется командир роты.
- Рота, становись-равняйсь-смирно-вольно. Лёгким темпом за мной бегом марш!
Вот теперь самое время сказать холоду «Спасибо». Первое время бежишь, чтобы согреться, а потом он не даёт тебе сдохнуть от жары. Хотя потом придётся умыться в любом случае.
Наша рота во главе со старшим лейтенантом стройными рядами подобно змее двинулась в сторону ворот контрольно-пропускного пункта, а оттуда прямиком в ближайший парк. Должен признаться, первое время мы готовы были на всё что угодно лишь бы откосить от зарядки. Подумать только бежать с утра пораньше! Тогда мы стремились либо остаться в казарме в качестве уборщика, либо сослаться на плохое самочувствие, либо и вовсе незаметно улизнуть, спрятаться где-нибудь и переждать пока всё не кончится. Но со временем как-то втянулись и даже начали получать от этого удовольствие. Тут главное поймать темп и расслабиться, бежать легко и непринуждённо. Если почувствовать этот момент, то ты уже не будешь плестись в хвосте, ты уже будешь рваться вперёд. Ты почувствуешь, как летишь над землёй, как обдувает тебя ветер, как холодный воздух приятно проноситься по твоим лёгким. В такие минуты я слышу стук копыт, биение сердца, дыхание и они сливаются в самый настоящий марш.
В столь ранний час трудно встретить на улице прохожих - все ещё спят. Редко когда какой-нибудь гуляка встретится на пути. Обычно они стремятся побыстрей убраться с нашего пути и прижаться к обочине. Оттуда, с «безопасного расстояния», прохожие и смотрят на нас, не в силах скрыть своего восхищения. Оно и понятно, целый строй бегущих стражников со стороны должен смотреться внущающе. Реже попадаются на пути молоденькие кобылки и тогда наш табун преобразуется - каждый стремиться выглядеть получше: выпячивают грудь, принимают серьёзное выражение морды, бросают все силы, чтобы не показать свою усталость или слабость. Ну и, конечно же, кто-нибудь обязательно что-нибудь крикнет ей в роде: «Побежали с нами, красавица». Заигрывать на бегу - дело не простое. Наверное, потому ещё ни одна из них так и не побежала с нами.
После пробежки нас ведут на спорт-городок размять то, что не успели размять во время бега, и отпускают. Самое время наведаться в туалет, если не успел перед зарядкой.
До построения на завтрак остаётся всего лишь полчаса, за которые надо многое успеть. Во-первых надо умыться и застелить кровать. Как и в случае с подъёмом, мы делаем это по очереди: верхний застилает, нижний умывается, потом поменялись. К слову мало просто прикрыть койку одеялом, тут снова нужно соблюдать порядок. Сначала нужно натянуть простыни. И когда я говорю «натянуть», я имею ввиду именно натянуть: сначала по длине, а потом по ширине. Это довольно просто, если приловчиться: откидываешь нижний край матраса и заправляешь под него простынь «конвертиком», потом возвращаешь матрас на место и натягиваешь верхний край простыни так, чтобы от края матраса до края простыни было расстояние примерно с копыто. Потом натягиваешь по ширине: один край заткнуть под матрас как обычно, а второй - чуть побольше, чтобы матрас аж свернулся буквой «U». Стоит немного надавить на вздёрнутые края матраса, как он «осядет», оставив идеально натянутую простынь и приняв нужную нам форму. Сверху кладётся сложенная вчетверо длинной полоской вторая простынь, которой укрываешься, и затыкается под матрас в верхней части. Потом всё это упаковывается в одеяло. Механизм тот же, что и с первой простыню, только нужно следить за полосками в нижней части одеяла - они должны быть наравне с полосками на других одеялах в ряду кроватей. Это определяется на глазок. Вишенкой на вершине торта у нас является подушка. Естественно, она тоже выравнивается строго по середине матраса и вровень с подушками на соседних койках. В итоге мы имеем два этажа абсолютно одинаковых спальных мест, выровненных в одну линию. Смотрится это «по-военному красиво», надо признать. А ещё это подчёркивает, что все мы в одинаковых условиях. Хочешь чего-то большего? Старайся и тогда тебя заметят. Думаешь, что тебе хуже, чем остальным? Оглянись и сам увидишь, что это не так.
Умывшись и заправив кровати, мы снова строимся. На этот раз для утреннего осмотра. Дело в том, что в доспехах мы ходим только по особым случаям. Таким как парады, караулы и прочие мероприятия. Остальное же время наша форма гораздо проще - китель и кепи. Хотя, китель это скорей куртка или даже рубашка зелёного цвета, но так уж сложилось, что мы называем его кителем. А кепи - это просто кепка-таблетка. Смотрится это не так красиво, как доспехи, но попробуйте-ка потаскать на себе всё это железо целый день и я посмотрю на вас. Не говоря уж про то, что доспех ещё нужно держать чистым и отполированным до зеркального блеска. Так вот, строят нас на осмотр как раз, чтобы проверить наш внешний вид. Все должны быть однообразными как братья-близнецы. Командиры взводов готовы указать на любую мелочь, которая может опорочить внешний вид королевского стражника. Или выдать в нём разгильдяя.
- Китель почистить. Побриться. Тебе подстричься пора уже. Поправь рукава. Что с ногой? Порезался, значит. На вид ничего серьёзного, залепи пластырем, если вдруг будет гноиться, сходишь в санчасть.
Указанные недостатки нужно сразу бежать устранять. Обычно на это не требуется много времени. Остальное можно сделать позже в свободное время. Лишь убедившись, что все готовы, нас снова выводят на улицу строиться на завтрак.
Столовая расположена прямо позади плаца и если идти своим ходом, то нужно буквально пару минут, чтобы добраться дотуда из казармы. Но когда мы идём строем, нас ведут по длинному пути через плац. Получается втрое дольше, но так положено. В зависимости от настроения командира мы может идти либо с песней, либо строевым шагом, либо походным шагом. Бывало нас гоняли за наши прегрешения и тогда мы добирались до плаца гуськом, иногда бегом, а потом возвращались «на исходную», то есть туда, откуда мы начинали своё движение, иногда нас гоняли по плацу перед тем, как построить напротив столовой. Но мы всегда шли по плацу строевым шагом. Есть такое негласное правило - по плацу или бегом, или строевым. Поэтому обычно вне строя мы стараемся обходить его. Справедливости ради надо заметить, что плац - это своего рода сердце нашего батальона и священное место. Здесь мы принимали присягу на верность Принцессам, здесь провожают на гражданку, здесь проводятся все главные ритуалы Королевской Стражи. Отсюда и такое трепетное отношение.
Поле того, как мы пересекаем плац, командир роты строит нас напротив входа в столовую и докладывает дежурному по батальону, который ждёт у дверей. Ещё один маленький ритуал на первый взгляд бессмысленный, но необходимый - если мест внутри нет или ещё не всё готово к раздаче пищи, то дежурный нас просто не пустит. Ещё это необходимо, чтобы удостовериться, что все роты были накормлены, и никто не остался голодным.
Собственно, здесь и начинается мой рассказ. Всё, что я поведал до сих пор, было прелюдией. Просто для того, чтобы вы знали, кто мы и как живём.

Нас не стали долго держать у дверей и после кивка дежурного командир скомандовал: «Справа в колонну по одному на вход шагом марш». Потянулась цепочка стражников. Если смотреть сверху, то это напоминает то, как распускается бабушкин свитер: сначала одна колонна проходит, за ней сразу вторая с самого первого пони и так до конца.
Внутри столовой мне всегда нравилось. Сразу за входом стоят ряды умывальников для копыт, а за ними открывается больших размеров зал, разделённый арками на несколько частей. У каждой роты есть свой сектор, а у каждого пони в роте – своё место. На небольшом пространстве сектора ровными рядами стоят квадратные столики на четверых. Там нас уже ждёт свежеприготовленная еда. В дальнем конце зала находится кухня и посудомоечный блок, а за ними – другие помещения столовой, которые тоже называются блоками. То ли от соседства с кухней, то ли из-за содержимого тарелок на столах, но в обеденном зале всегда витает аппетитный аромат, заставляющий меня исходить слюной от предвкушения грядущей трапезы.
Мы быстро заняли свои места и, убедившись, что всем хватило тарелок, командир роты скомандовал: «К приёму пищи приступить! Приятного аппетита, третья рота». К слову, командиры взводов и командир роты не едят с нами. Как офицерам для них выделен отдельный небольшой зал, который так и называется «офицерская столовая». Отличий там не много, только столики другие, есть подушки и на стенах висят картины с пейзажами. А есть им приходится то же самое, что и нам. Все в батальоне едят одно и то же, приготовленное в одном и том же котле одним и тем же поваром. Все равны, такой уж принцип.
- Знаете чего бы я сейчас съел? Жаренного сена! – заявил Хелмет, едва наш столик сел.
- Ты всегда это говоришь, - заметил я, кидая свою кепи на край стола, - Жаренное вообще вредно есть.
- Так то оно и может быть, но не кормить же нас овсяной кашей с утра пораньше!
- Почему нет? Твой рацион, рядовой, продуман и чётко регламентирован так, чтобы ты получал все необходимые витамины и вещества в оптимальных для твоего здоровья количествах. Хочешь сказать, что лучшие умы Эквестрии напрасно бились все эти годы и им следовало включить в меню только жаренное сено?
- Ребят, уймитесь, а. Голова болит ещё и вы под ухом, - Сворд устало склонился над тарелкой, - Я, наверное, лучше только кофе с бутербродом попью. Кто-нибудь будет мою кашу?
- Отдай молодому, ему полезно, - я ткнул копытом в сторону соседнего столика, где сидел один пони с пустым рукавом.
Дело в том, что за каждый год службы стражник пришивает на рукав своего кителя по одной нашивке-полосочке, которая называется «годичка». Это своего рода награда и к тем, у кого больше годичек, принято прислушиваться, как к опытным ветеранам. Тех, кто ещё не заслужил годичек, у нас называют «молодыми». Каждый из нас когда-то был в их шкуре и мы прекрасно знаем как им тяжело сейчас. Поэтому мы стараемся им помогать и учим тому, чему сами когда-то учились, до тех пор, пока они не освоятся. Обычно хватает одного года, поэтому в день, когда молодой получает свою первую годичку, мы устраиваем для него маленький неформальный праздник с ритуалом принятия в ряды Королевской Стражи.
Сворд нехотя повернулся в сторону молодого и окликнул его.
- Проголодался?
В ответ бедняга лишь энергично закивал.
- На, держи доппаёк. – Сворд передал свою тарелку молодому и не дожидаясь благодарностей повернулся к нам, - Город, доложу я вам, вообще не узнать.
- Кстати, расскажи, где был на этот раз. – не то, чтобы мне было действительно очень интересно, но завтракать веселей, когда кто-нибудь рассказывает свежую историю.
- О том и толкую, слушайте, - Сворд наклонился поближе к нам и вполголоса начал рассказывать, - Комендантский час по-прежнему ломает все планы. На улицах никого, только лунные иногда попадаются.
К слову, «лунными» мы называем гвардейцев Принцессы Луны. Потому, что они Лунные Гвардейцы, как бы очевидно это ни было. Надо признаться, мы с ними обычно стараемся не пересекаться. Что-то есть в этих ночных стражниках, что-то пугающее. Это трудно описать и ещё трудней объяснить.
- Я хотел было приткнуться в пару мест, - продолжал свой рассказ наш гуляка, - но везде было закрыто. Одно закрывали прямо на моих глазах: парочка лунных стояли на входе, а ещё несколько выпроваживали всех посетителей кабака. Конечно, я всего не видел, но и так понятно, что заведение закрывается. Пришлось идти на другой конец города в «Лунную сонату».
Мы втроём тут же замерли как были - мордами в тарелках.
Здесь я должен кое-что отметить. Как я и говорил, мы с лунными не то, чтобы были на ножах, но стараемся на глаза друг другу не попадаться. Поэтому Кантерлот у нас негласно поделён на две территории – нашу и их. Мы не заходим к ним, а они к нам и все довольны. Так вот, «Лунная соната» - это ночной клуб на территории лунных. И не просто клуб, как какая-нибудь кафешка, коих в Кантерлоте водится с избытком. Это их неофициальный штаб. "Соната" расположилась ближе всех к казематам лунных, поэтому они составляют 99% её посетителей. Все от рядовых до офицеров ходят туда, как мы в свою столовую.
- И как? – нерешительно спросил Сэм, ещё один стражник, с которым мы делим столик.
- Да как тебе сказать. Не так уж и плохо, хотя всё равно у нас лучше. Кстати, твою пегаску видел, Стар.
Я уже говорил, что мы СТАРАЕМСЯ не встречаться с лунными? Так вот, у меня это не важно получается.
- И как она?
- Хотела с тобой увидеться этой ночью.
- Хорошо, поговорю с Хаки.
- Эй, Стар, ты помнишь, что за день завтра?
- Да помню я. Что-то ещё выяснил?
- А то! За кружечкой сидра один из лунных мне сказал, что их патрули натыкались на странных пони за чертой города. Выглядят они как обычные, но ведут себя странно. В смысле, что они словно и не знают, кто такие Лунные Гвардейцы и как-то нерешительно отвечают на вопросы. Словно впервые очутились в Эквестрии. И голоса у них необычные. Лунный сказал, что когда они говорят, в ушах слышится гудение, как от роя пчёл.
- Думаешь это и есть тот самый противник?
- Не знаю, но согласись, звучит это жутковато. Одной Принцессе ведомо кто эти существа, из-за которых нас все эти дни так гоняют. Думаю, если и стоит ждать каких-нибудь неприятностей, то они произойдут завтра.
- Надо рассказать остальным. Всем нам нужно будет хорошенько подготовиться.
- Да, надо. Но не всем. Офицеры, думаю, и так в курсе. Я поговорю с Хаки, пусть он передаст мои слова остальным сержантам. Вы поговорите с ветеранами. Главное, чтобы молодые ничего не узнали, это может напугать их. Пусть командиры решают, что с ними делать. Может быть молодняк оставят здесь. Лишний наряд им не повредит, а если будет заварушка, то боюсь, что они могут и себя не уберечь, и всех нас подвести.
Ещё порассуждать о влиянии подготовки стражника на его способность выполнять задачи нам так и не дали. Пришёл командир и как обычно скомандовал: «Закончить приём пищи. Посуду на край стола, выходим строиться перед столовой». Пришлось быстро смахнуть остатки каши, большими глотками умять уже остывший кофейный напиток и запихать в рот бутерброд, дожёвывая его на ходу. Не вовремя Сворд решил поделиться своими разведданными.
Снова мы собирались в строй перед входом в столовую. Что и говоирить, первое время для нас было за счастье пройтись вне строя. Невольно задумываешься над тем, что там, на гражданке ты был волен пойти куда угодно, когда хочешь и как захочешь, а теперь ты обязан всюду ходить будучи кирпичиком в стене строя. В такие минуты тоска начинала скрести по сердцу и дико хотелось витиевато выругаться, написать рапорт и уволиться поскорей. Но мы терпели, постепенно привыкая к такому порядку вещей. Настолько сильно привыкая, что будучи в городе в увольненительной, невольно шли в ногу с прохожим впереди себя.
На месте, где скоро должен образоваться строй, пока виднелись небольшие кучки стражников. Пони собирались в нечто напоминающее колонны и шеренги, болтая друг с другом и поглядывая по сторонам. Когда подошла наша компашка, Хаки как раз вошёл в раж, рассуждая на самую злободневную тему на все времена - о службе.
- Только толку, что мы тут ночами не спим? Словно мы сможем так запросто найти врага среди прохожих, стоя на месте живой стеной. Да сколько пони ежедневно в Кантерлот приезжают? Сотни! Я что, поимённо должен каждого из них знать? И какой дурак станет что-то делать, когда на него смотрят из каждой щели по пять стражников? Думается мне, что показуха это всё. Событие всё-таки крупное, надо показать себя правильно. Вот и гоняют нас. А кого ещё гонять? - Хаки грозился подняться на новый уровень болтологии, начав рассуждать на глобальные темы, но его прервали.
- Третья рота, фронтом на меня становись!
Командир только вышел за порог столовой, а значит у нас было время, пока он неспеша дойдёт до строя, чтобы образовать этот самый строй. Нам такое уже было привычно, поэтому на то, чтобы занять своё место, мы тратили буквально секунду. Молодые же, ещё не выработав в себе этого навыка, начинали петлять из стороны в сторону, как заблудившиеся в толпе дети. Они предпочитали держаться своими кучками во время таких перерывов и мало кто решался подключиться к разговору ветеранов самостоятельно. Потому их стайки распологались где угодно, но не там, где надо. Не мудрено, что начинались крики:
- Эй, воин! Куда собрался? А ну упал в строй!
- Ты что здесь делаешь? Твои там, беги к ним!
- Давайте, шустрей место в хвосте занимаем!
Не слишком ласково, конечно, но они не на гражданке. Они - стражники, пусть привыкают.
Едва последний молодой слился в строю с товарищами, подошёл командир роты. Он окинул нас взглядом и покачал головой. Верный признак, что он не в восторге от увиденного, но слишком устал, чтобы делать замечания.
- Сейчас выдвигаемся сразу на плац. Остальные прибудут туда. В строю не крутимся, стоим молча. Будет капитан. - сухо довёл он до нас и тут же начал командовать, - Становись! Равняйсь! Смирно! В походную колонну. По взводно. Первый взвод направляющий. В направлении плаца шагом МАРШ!
И зазвучал дружный топот копыт.
Пока мы шли, я всё не мог забыть слова командира. Капитан Стражи навещал нас не часто. Раз в месяц он присутствовал на разводе больше для того, чтобы мы знали, что он есть и он рядом. Даже с учётом важности грядущего дня, было очень странно, что он выкроил для гас время. Во мне росла уверенность, что что-то произошло и вряд ли это что-то хорошее.

За время своей службы мы овладели искусством стоять на месте так, что могли бы победить на соревнованиях по стоянию на месте. Нередко нам приходилось стоять в строю по несколько часов, томясь ожиданием, в караулах мы стояли, как статуи, одним своим видом убеждая любого недоброжелателя, что сюда лучше не лезть. И, доложу я вам, стоять на месте нужно умеючи.
Сейчас, стоя на плацу, я невольно вспоминал, как впервые шагнул на этот кусочек священной земли, ещё даже не получив звания стражника. Тогда я развлекал себя тем, что смотрел в небо перед собой. Наблюдая за облаками и игрой света на их боках, я нередко напевал про себя какую-нибудь мелодию. Иногда от этого становилось очень тоскливо. Теперь же, спустя три года, я всё реже поднимал взгляд в небо. А всё потому, что я научился стоять в строю. Во-первых, я понял, что особое внимание привлекают только те, кто стоят по краям, а именно направляющие с фронта строя, фланговые по бокам и замыкающие с тыла. Середина строя могла заниматься чем угодно, прикрывшись широкой грудью товарища. Во-вторых, в такой толпе мелкое шевеление очень трудно заметить. А значит нужно просто научится сохранять серьёзное выражение и двигаться плавно. Освоив эти два нехитрых правила, стражники в строю резко оживлялись. Кто-кто шёпотом переговаривался с соседями, кто-то приводил себя в порядок, а кто-то играл.
Строевых игр у нас было довольно много, но особой популярностью пользовалась игра, носящая жутковатое название "Мясо". Суть проста - нужно было ударить оппонента и подставиться под его удар по очереди, пока один из игроков не сдастся. Удары должны быть резкими и хлёсткими. Били либо по ногам, либо по крупу и пара стражников могли с упоением заниматься этим по несколько часов. Вот и сейчас, чтобы скоротать время, я со Свордом проверял свои ноги на стойкость. Сворд был жеребцом матёрым и пробить его было сложно. Но вот бить он не умел, поэтому опасаться его тоже не стоило. Я стойко сохранял выражение морды, балансируя на трёх ногах, пока Сворд, также с каменным лицом, скосив глаза примерялся ударить по моей вытянутой ноге. Наконец, раздался еле слышный шлепок. Копыто Сворда прошло по касательной, почти не задев меня. Теперь настала моя очередь прицеливаться. Я выбрал одну точку на ноге друга и намеревался сосредоточить усилия на ней, рано или поздно вынудив его отступить. Но едва я занёс копыто для удара, как сзади раздался шёпот: "Фишка!"
Надо признать, я не знаю откуда это повелось, но под этим словом мы понимали в первую очередь далеко не принадлежность для настольной игры. Это было нечто среднее между "внимание" и "опасность". Когда ты делаешь что-то неуставное, например, намереваешься перекинуть своё тело через забор ночью, то один из товарищей "становился на фишку" и следил, чтобы в этот ответственный момент никто лишний не заметил вас. Когда появлялся офицер, то о его визите тоже предупреждали словом "фишка". Сейчас был тот случай, когда следовало бросить игры и принять подобающий вид, так как над плацем зазвучали удары копыт о землю. Подняв глаза, я увидел, как к месту построения приближалась рота стражников. Словно из воздуха перед нашим строем появился командир. Едва строй наших коллег поравнялся с нашими флангами их офицер скомандовал: "Смирно, на-лево!" Жеребцы повернули головы в нашу сторону и продолжили идти строевым шагом мимо нас. Наш командир не остался в долгу и подал команду "Смирно!" Мы вытянулись и вздёрнув подбородки смотрели вперёд. Сержанты и офицеры приложили копыто к головным уборам. Этот маленький ритуал исполнялся каждый раз, как встречались два строя. Что-то в роде воинского приветствия.
Сейчас, наверное, самое время рассказать немного о нашем батальоне. Дело в том, что наша рота была не единственной в нём и сейчас все остальные собирались на плацу на ритуал, именуемый "утренний развод". Итак, перед нами только что прошла первая рота. Она состояла из жеребцов-единорогов и отвечала за Дворец Принцесс. Стражники первой роты стояли у трона Селестии, патрулировали коридоры дворца и участвовали в дворцовых мероприятиях, таких, как почётные встречи гостей и торжественные празднования. Держались стражники роты очень высокомерно и мы их недолюбливали.
Вторая рота была смешанной. Там служили жеребцы вместе с кобылками, а единороги вместе с земными пони. Между собой мы называли их разгильдяями и состояли в дружеских отношениях. Под их ответственностью находились окрестности дворца и некоторые дворцовые помещения. Собственно, для того и нужны были кобылки - есть во дворце места, в которые жеребцам лучше не соваться.
Наша третья рота набиралась исключительно из жеребцов и оберегала покой на улицах Кантерлота. Нередко мы помогали второй роте, а их бросали на усиление к нам.
Четвёртая рота, как и вторая, была смешанной. Их посылали на окрестности Кантерлота, поэтому большую часть времени они проводили на полевых занятиях в горах, совершенствуя свои навыки скалолазов. Виделись мы с ними не часто, поэтому относились к ним никак.
Помимо названных четырёх рот, была пятая рота, более известная, как хозяйственная. Их трудно назвать ротой, так как у них было больше трёх взводов и занимались они тем, что поддерживали жизнь в нашем маленьком городке. У них были продуктовый взвод, в котором служили повара и работники подсобного хозяйства, караульный взвод, которые ходили в наряды по КПП, патрулировали склады и территорию батальона, транспортный взвод, взвод связи, взвод военной полиции и многие другие. Их не привлекали к общим построениям и жили они по своим маленьким правилам.
Кроме того, были ещё две роты. Даже не роты, а крылья. Да, речь идёт о пегасах.
В крыле, как и у нас в ротах, есть свой командир и делится оно на звенья и отряды, что соответствует нашим взводам и отделениям. И там, и там их по три на крыло/роту. Оба крыла жили отдельно и прилетали к нам на общие построения. Первое крыло, как и наша первая рота, было особым, показательным. Они привлекались к караулам во Дворце и обслуживали не только мероприятия, но и сопровождали Принцесс в их визитах. В крыло набирали только жеребцов и попасть туда было не легче, чем стать капитаном Вондерболтов. Второе крыло выполняло задачи попроще, комплектовалось и жеребцами, и кобылками, но гордости это у них не убавляло. Что и говорить, любой пегас из крыльев считал себя выше всех остальных стражников и просто таки сиял самовлюблённостью. Их офицеры, в отличие от наших, не признавали практичности простой формы и ходили исключительно в парадно-повседневной - галстуках, рубашках и кителях, по обилию нашивок имеющих право именоваться мундирами. Надо ли говорить, как мы их не любили? Поэтому мы называли их "летунами", а они нас "ползунками". И мы принципиально не приветствовали проходящих мимо строем летунов, как и они нас. А воинские приветствия их офицерам вне строя мы выполняли очень неохотно и только для того, чтобы нас не обвинили в невыполнении требований Уставов.
Пока на плац выходили роты, к ним в спешке примыкали новые стражники. Это были те счастливчики, которые успели обзавестись своими семьями, или просто - "женатики". Я уже говорил, что не все пони живут в казармах? Офицеры и женатики жили в городе. Жильё на время службы им предоставлялось бесплатно за счёт казны. Они приходили на службу к разводу и уходили по домам после вечерней поверки, если их не оставляли в нарядах, караулах или не привлекали к выполнению других задач. Бывали случаи, когда муж и жена оба служили в Страже и тогда командование шло им на встречу и устраивала их так, чтобы они могли служить вместе, даже если до этого они были в разных городах.
В моём взводе служил только один женатик, Мэш. Я хорошо знал его супругу, Нурс, так как частенько заглядывал к ним в гости. Она работала медсестрой, а Мэш был у нас сан.инструктором и помимо стандартной экипировки был обязан носить с собой аптечку, умел ей пользоваться и следил за нашим здоровьем. На почве медицины они и сошлись. И при том, что Мэш ростом был не обижен, равно, как и фигурой далеко не слаб, Нурс считала своим священным долгом окружить своего муженька заботой так, что хватило бы десятерым. Особенно она переживала за его питание и не редко приносила ему обед в караулы. После таких её визитов весь взвод наедался от пуза, а Мэш ещё долго ворчал, что всему должен быть предел.
Наш взводный медик быстро обменялся приветствиями и занял место в строю, прошептав на все вопросы лишь одно: "Кэп". Нам было достаточно этих трёх букв, чтобы понять всё и мы прибодрились. На плац как раз приземлились крылья пегасов, когда прозвучала команда: "Батальон! Смирно!". На плац сверкая доспехами шагнул капитан Шайнинг Армор. Пока командир батальона докладывал, я постарался напрячь глаза и разглядеть капитана получше, чтобы понять почему он сегодня здесь.
Надо признать, выглядел он плохо. Всегда бодрый и деятельный молодой офицер теперь выглядел уставшим и с трудом держал себя достойно. Даже, когда он повернулся к нам и поприветствовал батальон, улыбка на его лице, казалось, давалась ему с большим трудом. Что и говорить, бедняга был вынужден трудиться не меньше нашего, поддерживая купол над Кантерлотом, выполняя свои обязанности капитана Стражи и готовясь к завтрашней свадьбе. Думаю, он не меньше нашего желал, чтобы всё это поскорей закончилось и вовсе не потому, что хотелось побыстрей оказаться в объятиях своей жены, а потому что дико хотелось наконец отдохнуть.
- Здравствуйте, дамы и господа!
- Здравия желаем, господин капитан! - слаженно ответили пять сотен глоток стражников.
- Вольно! - капитан терпеливо дождался, пока его команду продублируют и только потом продолжил, - Позвольте поблагодарить вас за прекрасную службу. Все подразделения образцово справляются со своими задачами, возложенными на них Принцессами. Я горд тем, что мне посчастливилось служить вместе с вами и очень ценю ваш вклад в обеспечение проведения завтрашнего мероприятия. Однако, я вынужден требовать вас усилить свою бдительность. По данным, полученным от Лунной Гвардии, наш ожидаемый противник может попытаться провести диверсию сегодня ночью или завтра утром, воспользовавшись нашей усталостью и народными гуляньями. Мы должны быть готовы к любой неожиданности, быть бдительными и стойкими, дабы вновь доказать, что Принцессы могут рассчитывать на нас в любой ситуации.
Это многое объясняло. Невольно вспомнились слова Сворда о том, что лунные встречали подозрительных пони. Не иначе, как это и была та самая информация, о которой упоминал капитан. Мне почему-то упорно не верилось, что что-то могло произойти и дальнейшие слова капитана я уже пропускал мимо ушей. А говорил он о том, о чём нам говорят каждый день: про усиление караулов, изменении маршрутов, повышении степени боевой готовности и так далее. Мне это было не интересно - такая информация может быть нужна командирам. Я лишь отметил про себя, что лунные тоже усилят караулы, а значит мне сегодня ночью в городе нужно будет быть поосторожней. Планированием своего самохода я и занял себя, пока развод не закончился и не поступила команда "Становись!".
Мы, как это обычно бывает, прошлись по плацу торжественным маршем и завернули в сторону казармы. На полпути командир роты покинул нас, назначив время следующего построения и скрылся в направлении штаба. А значит, у нас было полчасика, чтобы облачиться в доспехи, забрать оружие и снаряжение, передохнуть и поболтать.