Глава шестая

Глава шестая: "Катушки и рельсы"

"Нарушение дресс-кода учеником И. Шаповаловым  6-3-В класса. Запрос на наказание... отказано".
"Прогул урока ученицей А. Скворцовой 4-2-Б класса. Запрос на наказание... отказано".
"Порча мебели учеником... отказано"
"Срыв урока... отказано"
Отказано, отказано, отказано...
Зинаида машинально откидывала в сторону отвергнутые доносы. Под каждым из этих доносов стояла её роспись - красивая, ровная, остроконечная, несущая неотвратимое возмездие нарушителям дисциплины. И тут же, прямо под ней, небрежно развалилась кракозябра президента студсовета. Мягкотелая, оплывшая буква М, очевидно оторванная от его имени "Михаил" и чудовищно деформированная буква О, обозначавшая фамилию Олимпов. Иногда, к этой О была дорисована стрелочка, торчащая по диагонали вправо. Так Михаил ненавязчиво указывал на свою маскулинность. При виде этой стрелочки, у Пешкиной начинало бурлить и клокотать в груди. Тупое животное. Он не просто саботировал её деятельность, он еще умудрялся развлекаться при этом. В документах дисциплинарного комитета!
- Сын собаки - проскрежетала Зинаида.
"Нападение на желтый ранг". Донос, отправленный в обход Зинаиды, напрямую к президенту студсовета и разумеется, в наказании отказано. А ведь это серьезное нарушение. Основное правило Архи-Академии гласит: ученик имеет право проводить только один рейтинговый бой в день, вне зависимости от исхода. Стало быть, если за дракой не стоит повышение ранга - то это просто проявление звериной жестокости, которой в академии не место. Поэтому, пару месяцев назад Зинаида ввела новое правило: ученикам с желтым и зеленым рангом запрещено драться и никто не имеет право на них нападать. Даже треклятый Олимпов согласился с её доводами и подписался под этим законопроектом. И каков результат? Что толку от этих правил, если их можно безопасно нарушать?
Зинаида не стала всматриваться в фамилии и кинула этот донос в коробку к остальным. Какой смысл ставить свою роспись, если всё уже решили без неё.
Внезапно, по спине Пешкиной холодной змейкой проползло беспокойство.
"Если так подумать, а дисциплинарный комитет вообще работает? Есть ли в нем смысл?"
Зинаида закрыла глаза и несколько раз вздохнула, возвращая разум на рельсы логики.
"Конечно же работает" - успокоилась она, перебирая в уме свои достижения. Сам факт, что доносы пишутся и подписываются - уже о многом говорит. Патруль, опять таки, не бездельничает. И дресс-код в целом соблюдается. Все хорошо.
Зинаида посмотрела на последний донос. На нем было невозможно что-либо разобрать. Некий умник, толстым красным фломастером написал поверх всего текста следующую остроту: "ГДК Зинка Ферзева, вы слишком много работаете. Подите отдохните, попейте чайку :)".
Пешкина с каменным лицом сложила листочек в четыре раза и поместила его по центру ладони.
- [Ripping Tears].
Блеснуло серебром - сложенный листочек превратился в горку конфетти. Зинаида стряхнула его в мусорку и вышла из кабинета.
Президент студсовета пригласил на чай главу дисциплинарного комитета - такой вывод сделала Пешкина. Бог не обделил Зинаиду особой, свойственной её полу логикой. Вот только от этого приглашения у неё в животе не бабочки порхали, а угрожающе скрипели шестерни. Он отнял у неё работу? Что ж, она отнимет у него остаток дня.
Зинаида шла по коридорам первого этажа, мимо бесчисленных комнат для совещаний и личных кабинетов. Шаги отзывались гулким эхом, обличающем пустоту девятого яруса. Шутка ли, целое трехэтажное здание для двенадцати человек. Личный особняк, для студсовета и его помощников. Имей Зинаида власть - она бы определила его в общее пользование, для всех учеников. Но такое даже Олимпову не под силу.
Вот и его личный кабинет. Зинаида встала под дверью, вслушиваясь в звенящую тишину. По ярусу хоть перекати-поле пускай. И куда только все подевались?
Дважды стукнув по теплому дереву, она нажала ну ручку двери и зашла внутрь. Наверняка он сидит сейчас, закинув ноги на стол и ковыряется в персональном компьютере, попивая некрепкий кофе. Хренов лентяй.
- А Михаила Ивановича нет, он на собрании - как на автомате, протараторил чей-то звонкий голосок.
Это что-то новое. Кабинет теперь был разделен на две части и стол "Михаила Ивановича" скрывала стенка. Зато напротив двери, за столиком меньшего размера сидела улыбающаяся девочка в брекетах, с волосами подвязанными в два коротких хвостика.
- Ты кто такая? - ледяным голосом спросила Зинаида, стараясь не выдать оторопь, от внезапно появившейся приемной.
- Я Лида Мельникова с 6-2-Б класса, меня нанял Михаил Иванович секретарем. У меня есть специальное разрешение здесь находиться - все так же быстро и заученно выпалила она.
- Вот как...
Зинаида неторопливо подошла к ней, пристально осматривая. Столик был завален женскими журналами и замусорен крошками от пирожных. Похоже, эта девочка выполняла только одну функцию - докладывать о том, что президент студсовета отсутствует. При ней даже телефона не было, который полагается секретарю.
- Вот. Значит. Как... - выдавила из себя Зинаида, кладя девочке руку на плечо.
Лида Мельникова продолжала наивно улыбаться.
- Ууу, но ведь у меня есть специальное разрешение. Меня Михаил Иванович назначи-и-ил. - хныкала она, пока Зинаиды тащила её за шиворот к межъярусному лифту.
Это вообще ни в какие ворота. Они что, специально её не оповестили? Президент студсовета устраивает собрание без ГДК - это непростительно.
- Специальное разрешение говоришь? [Occam's Scythe] - нет больше твоего разрешения.
Пешкина силой вкинула девочку в лифт и не смотря на её скулеж - отправила обратно на шестой ярус.
Теперь понятно, почему сейчас так тихо. Ох, кое-кому не поздоровится.
Зал для общих собраний располагался на втором этаже. Он встретил Зинаиду шумом оживленной беседы и радостным смехом.
- Глава дисциплинарного комитета прибыла! - рявкнула Зинаида, резко отворив двери и сделав энергичный шаг внутрь. Она оглядела мгновенно затихший зал и продолжила низким тоном, угрожающе глядя из-под челки - Прошу прощения за опоздание.
Михаил Олимпов, который испуганно подорвался от её внезапного появления, натянуто улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой. Студсовет, представленный главами пяти комитетов, был в сборе. Даже заместитель Зинаиды - Виктор Стелин, сидел на своем месте, вперив взгляд в блокнот и напряженно потел. Он нервничал с самого начала заседания, ожидая, когда придет его глава и устроит всем разнос.
Зинаида молча проследовала к пустующему стулу ГДК и села за стол. Некоторые, посчитав что гроза миновала, продолжили негромко переговариваться.
- Зинаида Дмитриевна, я не хотел, вы же знаете - умоляюще прошептал Виктор - я все узнал в последний момент, когда меня сюда притащили.
Пешкина проигнорировала его оправдания. Она неотрывно смотрела на президента и ждала когда тот вновь откроет рот.
Михаил Олимпов виновато улыбнулся ей и пожав плечами повернулся к остальным:
- Итак, возвращаясь к теме выпускного фестиваля. Я хотел бы услышать ваши мнения касательно...
- Я обнаружила нарушителя в вашем кабинете.
Михаил закусил губу и опустил голову на скрещенные пальцы. Начинается.
- Вы наверное увидели мою секретаршу. Я её вчера назначил, очень милая и умная девочка - Олимпов улыбнулся как можно жизнерадостнее - Надеюсь она жива и здорова после встречи с вами?
- Не знаю. Я выкинула её в окно.
В зале поднялся шум. Михаил огорченно отвернулся и простонал. Напрасно он понадеялся на милосердие Пешкиной.
Рита Строева, сидящая напротив Зинаиды - цыкнула языком. Она была главой организационного комитета и ввиду нештатной ситуации, организовывать сбор Лидиных запчастей и составлять протокол инцидента наверняка придется ей.
- Вполне в вашем духе, Зинаида Дмитриевна - обнажила зубы Софья Сойкина - вы не против, если этот случай попадет в нашу газету?
Зинаида не сдержалась и поморщилась. У Сойкиной был противный, дребезжащий голос, со скачущей интонацией. Софья возглавляла информационный комитет, а заодно, курировала журналистские кружки на всех ярусах. Её чахнущая газетенка вбирала в себя любые сплетни без разбора.
- Этого следовало ожидать - буркнул глава спортивного комитета, Богдан Поддубный.
- Какой ужас, Господи. Бедная девочка - промолвила бледнеющая Жанна Алтарина - не надо было её сюда приводить.
Нежная глава учебного комитета боялась крови, высоты и разорванных учеников.
Михаил Олимпов привстал со стула и усиленно замахал руками.
- Ладно вам, ладно! я уверен, что пока мы здесь говорили, Мельникову уже отскребли от асфальта и сейчас оживляют в медпункте. Давайте вернемся к разговору о фестивале.
Фестиваль. Отличное мероприятие, дающее ученикам возможность расслабиться и завершить столь тяжкое обучение на приятной ноте. Он не был в традициях Архи-Академии и Михаил Олимпов планировал ввести его в качестве своего прощального подарка.
- Я против проведения фестиваля.
Михаил поджал губы и внимательно посмотрел в глаза Зинаиде. Там был лишь оловянный холод.
- Вы не можете быть против, Зинаида Дмитриевна - проговорил он - Потому что мы все уже подписали договор о его проведении.
- Любой документ о проведении масштабных мероприятий не действителен без подписи ГДК.
- У нас есть подпись вашего заместителя. Мы имеем право её использовать, при отсутствии главы.
Зинаида изумленно посмотрела на Виктора Стелина, который стыдливо отвернулся в сторону. Он тоже в этом замешан?
"Вот значит как - подумала Пешкина - Песьи дети. Революцию затеяли?"
- Если вы все еще хотите наложить вето, то вам придется избавиться от своего заместителя - хихикнула Сойкина - Либо самой уйти с должности. Тогда документ будет недействителен ввиду кадровой перестановки.
- Я надеюсь Зинаида Дмитриевна проявит благоразумие и до этого не дойдет - усмехнулся Олимпов.
- Фестиваль это так замечательно. Ну с чего бы вам быть против, скажите? - нежно улыбнулась Жанна.
На самом деле у Зинаиды была своя, разумная позиция на этот счет. Однако, она была совсем, совсем не в духе чтобы разъяснять её.
- Жанна Андреевна, в виду частых срывов уроков, дисциплинарный комитет приостанавливает ваш проект "Содействие".
- Ах!
- Софья Сергеевна, глава журналистского кружка, на седьмом ярусе, неоднократно нарушал личное пространство учеников в общежитии. Дисциплинарный комитет принял решение отлучить его от занятий на два месяца, а кружок распустить.
- Ох, только не Игорька, прошу - защебетала Софья - Только не кружок.
- Богдан Игнатович, Майский Забег отменяется.
- А меня то за что? - возмутился глава спортивного комитета.
- Маргарита Борисовна...
- А я тоже против! - внезапно подскочила Строева - Да да! Меня заставили подписаться! Знаете, Зинаида Дмитриевна, для организационного комитета это такая морока! И так куча дел, а тут еще фестиваль. Вечно наш Михаил Иванович напридумывает ерунды, а нам с вами разгребать потом, правда?
- Зинаида Дмит... Зинка! - президент студсовета отбросил в сторону канцелярский тон и в отчаянии обратился на ты - Кончай этот цирк! Ну прости нас, что всё решили за твоей спиной. Если б ты была хоть чуточку сговорчивее, нам бы не пришлось так хитрить. Дай народу хоть перед выпуском повеселиться. Прекрати душить академию!
Пешкина немигающе уставилась на него.
- Ученикам некогда веселиться. В последние дни перед выпуском, происходят тридцать процентов от всех перестановок в ранге за целый год. Если вы не понимаете важности этих дней, то вы просто идиот и не заслуживаете быть президентом.
- Ферзя... Мы же три года вместе. Быть может мы не друзья, но ты можешь быть искренней с нами. Давай, просто скажи все что тебе накипело.
- Я. Всегда. Искренняя.
На последнем слове, Зинаида встала из-за стола и вышла из кабинета, провожаемая расстроенными взглядами.
- Мде - дернул бровью Богдан Поддубный.
- Я знал, что все так кончится - выдохнул Виктор Стелин, тоже собираясь уходить.
- Витя, попробуй на неё хоть как-то повлиять, - взмолил Михаил - на тебя вся надежда.
- Ребята, это бесполезно - убежденно сказал Стелин, снимая пиджак с вешалки - Она человек идеи. Проще найти того, кто победит её и займет пост ГДК. Я бы сам его занял, но вы же понимаете...
- Придется это терпеть - проскрипела Сойкина.
- А в тебе, Марго, я особенно разочарован - рассержено сказал Михаил, глядя на посвистывающую Строеву.
- А я что? Мне лишние проблемы не нужны. И вообще, меня Рита зовут, сколько раз повторять?
- Теперь я буду звать тебя Марго до самого выпуска!
Маргарита Строева еще раз раздраженно цыкнула.
Тем временем, Зинаида спускалась по лестнице, втайне ухмыляясь. Сын собаки думал что сможет переиграть её, Зинаиду Пешкину? Наивный болван. Она родилась со способностью [Razor Blood], а это значит, ей всегда будет гарантирован успех. И даже он, обреченный побеждать, рано или поздно склонится перед её безупречностью.
"А сейчас - насупилась Зинаида, стоя перед межъярусным лифтом - мне нужно кое-что проверить".
Вчера Петр так и не вернулся. Родители не придали этому особого значения, железно веруя в силу голода и мягкотелость своего сына.
- Не придет сегодня - приползет завтра - чавкала Людмила Антоновна куриной ножкой - я еще подумаю, пускать ли его сразу. Выставлю тарелку с жрачкой и пущай дальше в подъезде ночует.
"Может быть так и надо" - рассуждала Зинаида. И в тоже время, она знала, что её брат до подобного не опустится. При всей его слабости, он мог быть чертовски упрямым.
"Лучше с этим не затягивать и вернуть его насильно" - решила она.
Вход в подвал располагался на общем этаже, рядом с комнатами для персонала и техническими помещениями. Иногда этот этаж в шутку называли нулевым ярусом. Само собой, он был ничейным, ибо миновать его невозможно.
Дверь в подвал была закрыта. Подозрительно, но не существенно, возможно Петр просто запер её с обратной стороны. Зинаида не стала идти за ключами и заглянув в скважину, вскрыла замок с помощью [Iron Glance]. За дверью царила темнота, плотная и вязкая, будто загустевшая в подвальном холоде. К концу ступеней она стала еще гуще, обретя некую монолитность. Казалось, еще один шаг и ты упрешься в неё.
 "Он должен был включить освещение - думала Пешкина - неужто гуляет где-то?"
Она потопталась на месте и неуверенно крикнула:
- Ты! Кретин! Иди сюда немедленно!
Крик отправился гулять по каменным сводам и быстро утонул во мраке. Зинаида навострила уши, тщетно пытаясь услышать хоть какой-то ответ.
Ни топота, ни шепота.
"Похоже он слишком глубоко забрел. Либо вообще сюда не приходил - рассудила Зинаида, склоняясь ко второму варианту - Ладно, подожду снаружи, возле выхода. Так он мимо меня не пройдет".
Выходя во двор, Пешкина едва не столкнулась с двумя санитарами, что заносили в здание прикрытое простыней тело. Простыня была заляпана красным и топорщилась в разные стороны, будто под ней лежала куча переломанных веток. Зинаида оглянулась вслед санитарам и увидела торчащую из-под простыни руку. Имя на индексе она разглядеть не смогла, зато класс 6-2-Б сообщил достаточно.
- Мразь - прохрипела Зинаида. Её трясло от гнева.
Следовало догадаться, что Сойкина это сделает. Её способность манипулировать информацией была поистине ужасающей. Конечно, Зинаида могла еще раз применить [Occam's Scythe], чтобы убрать все лишнее, но кто знает, насколько глубоко пророс в реальность этот гнойник. Как-то раз, она дралась с Софьей, и неисправимые последствия той драки до сих пор аукались в самых неожиданных местах. Сталкиваться с ней способностями слишком рискованно.
Да и потом, на сей раз воплотили её собственную ложь. "Коса Оккама" могла с легкостью отсечь голову и Зинаиде.
"Падаль! Мразь! Дочь пса!" - била Пешкина по внутренним воротам. Чувство бессилия вновь накатывало тугими, тошнотворными волнами. В такие моменты она могла запросто слететь с катушек, превратиться в тупого кровожадного палача, не знающего цену чужой боли. Зинаида умела причинять боль, к своему стыду; за четыре года в академии, она извлекла из глубин души множество пыточных инструментов, самого разного калибра и назначения. Зинаида ненавидела свои способности, за их поганую природу и словно посмеиваясь над ней, [Razor Blood] продолжал давать новые ростки калечащих орудий. Она не понимала, откуда они в ней берутся и откуда берется этот черный, лихорадочный гнев, мучающий её постоянными визитами. А может быть...
А может быть, Сойкина здесь не при чем? Может быть, она в самом деле убила Мельникову?
- Я прошу прощения.
Зинаида обернулась на голос за спиной. К ней обратилась девочка, на вид второгодка, рыжеволосая и с крупными очками на носу. Зинаида её мысленно поблагодарила, за спасение от пагубных мыслей.
- Чего тебе?
- Вы ведь Зинаида Пешкина?
- Да.
- Меня зовут Алина Мигалова. Я видела, вы заходили в подвал. Если вы искали Петра, то я должна вам кое-что рассказать.
Зинаида на миг остолбенела всем телом, как будто переключаясь внутренним механизмом в другой режим работы.
- [Mind Piercing].
Разум болезненно пронзило острой свежестью, словно в мозг вогнали нашатырь. Остатки дурных чувств застыли ледяными глыбами и мирно уплыли за пределы сознания. Теперь она может слушать.
- Говори - потребовала Зинаида, по привычке опуская руки на плечи собеседнику.

***

- Наверное, Пешкин, ты слишком привык убегать от проблем. С этим ничего не поделаешь, верно?
Надежда отвернулась от Петра и стала отстраненно разглядывать развалины дома напротив.
- Может взять ситуацию в свои руки... А с другой стороны, имеет ли смысл спешить? Ничего не ясно - мямлила она, непонятно к кому обращаясь - если Ртутной больше нет, то... Нет, нельзя рисковать. Нужно узнать больше. Медленно и верно.
Петр впервые увидел другую Надежду: не простодушную и веселую девушку, похожую на дочь булочницы, не упрямого джина из подвального шкафа, не всемогущего уберменша и не златоглазого демона, а просто человека озабоченного тяжелыми мыслями. Такой он видел свою сестру, когда они переехал в Игловск - она подолгу стояла у окна и облокотившись на подоконник, неслышно что-то рассказывала серому пейзажу. Потом она обычно начинала злиться, и Петру приходилось прятаться или убегать, чтобы не попасть под горячую руку. Его вдруг испугало, что Свободина тоже может накрутить себя и невзначай размазать его по асфальту одной из своих могучих гарантий.
- Что-то случилось? - робко вопросил Петр, зная, что иногда люди просто хотят выговориться.
Свободина ответила нервно и с придыханием, будто Пешкин спрашивал её о совсем очевидных вещах.
- Случилось ли что-то? Да, многое случилось. Пешкин, ты знаешь как зовут нынешнего директора академии?
- Конечно же знаю - округлив глаза ответил Петр - его зовут Родион Степа... нет, подожди. Рахме... так сейчас. На Р вроде имя.
Петр чувствовал как краснеет до кончиков волос. Забыть как зовут директора это не просто позор, это повод для исключения из академии. На самом деле, из неё нельзя исключить, но это все равно тот еще подвиг. Директор Архи-Академии это второй человек после президента.
Надежда с жалостью посмотрела на Пешкина и не дождавшись от него ответа испустила вздох:
- Ладно, не тужься, ты не забыл. Ты вообще не знал - и глядя как Петр делает протестующее лицо, добавила - Никто не знает. Нет в Архи-Академии директора.
"Но как это?" - хотел спросить Петр.
- Нет его. Первая директором, а точнее директрисой, была Ольга Ртутная. Эта она вбила в меня те гвозди. И судя по тому, что ты смог их вытащить, а я смогла их сжечь - Ольга Ртутная мертва. Кто занял пост после неё - неизвестно. Никаких зацепок, никаких следов. Однако все уверены, будто знают или видели директора.
- А ты не можешь узнать гарантией? Ну, в смысле, у тебя их больше двухсот тысяч, наверняка там есть такие что добывают информацию из ниоткуда.
- Это все равно что заглянуть на последнюю страницу детектива, чтобы узнать кто убийца. И знаешь что? Я бы это с радостью сделала, но последнюю страницу кто-то вырвал.
Надежда спрыгнула с перил и посмотрела поверх Петра на торчащий вдалеке черный столб.
- Что-то очень ненормальное произошло в этом городе. Когда я выбралась из шкафа, то сразу это почувствовала и потому была осторожна с гарантиями. Похоже, что не зря. Если кто-то может вырывать из реальности целые куски, то лучше повременить с ним связываться.
Петр как всегда с трудом переваривал новую информацию. Директора нет? Если так подумать, то он действительно ни разу его не видел. Его не показывали по телевизору, про него не писали в газетах и в разговорах никогда не упоминали. И никого это не волновало. Быть может, уверенность в собственном знании освобождает от желания раздумывать? Если так, то это хитрый ход того, кто промыл всем мозги. Вот только зачем это делать? Если он такой всемогущий, что даже Свободина его опасается, то почем бы просто не захватить всех силой, дьявольски хохоча? Прямолинейный Петр так бы и поступил.
Надежда развернулась и пошла в дом, видимо решив, что достаточно поделилась своими волнениями.
- А еще, за нами следят, прямо сейчас - бросила она через плечо, заходя в дверной проем - Ерунда на самом деле, "оно" для нас не опасно, так что пускай следит. А я послежу за ним.
Петр рефлекторно заоборачивался, надеясь увидеть этого неизвестного шпиона. Свободина хлопнула дверью, оставив его с ним наедине.

***

"А как раньше было тихо и спокойно" - думал Пешкин.
Он будто сел в поезд к безумному машинисту, который не сбавляет скорости на поворотах. Вчера Петру показалось, что он наконец таки съехал с рельс.
"Заметь, это твой осознанный выбор - вспомнил он слова Свободины - Отнесись к нему с уважением и прими последствия".
Ну да, это была в целом его инициатива. Когда Петр сбежал из дома, он не думал о том, чтобы уйти насовсем. Сначала он просто гулял, стараясь обходить людные места, и от горя пинал бутылки. Жизнь казалась ужасно несправедливой. Выговор от сестры и матери начисто стер те жалкие крохи радости, что он испытал от своей единственной в жизни, нелепой победы. Ему хотелось уйти на край света и где-то там испустить дух, чтобы больше никому не доставлять неприятностей. Естественно, до края света он не дошел, ограничившись круговыми блужданиями по родному району. В конце-концов, телесно и духовно истощенный, Петр упал на детские качели, в одном из пустующих двориков. В окрестных домах жили исключительно пенсионеры и те, кто предпочитал вечерним прогулкам сидение перед телевизором. Поэтому Пешкин был здесь совсем один. Так он и сидел, слушая урчащий желудок, пока рядом не появилась Надежда. Как всегда, она решила начать с легкого глумления.
- Что, Пешкин Петр, лайф не в кайф? Думал с тортом и конфетти встречать будут? А победы они на самом деле вот такие - никто спасибо не скажет, никто не порадуется за тебя. Скажи же, в подвале как-то проще было?
Петр промолчал. У него не было никакого желания реагировать на издевательства. Пусть упражняется в остроумии сколько влезет.
- Не куксись, Петя. Я же шучу. Лучше скажи, ты насовсем ушел? Возвращаться не планируешь?
- Не знаю. Потом решу. Утро вечера мудренее.
- Ну ты молодец. А ночевать где будешь?
- На чердаке естественно. Они же сами этого хотели.
- А что на счет еды? Голубями поужинаешь?
- Голубей жалко. Лучше плесени наскребу. Я читал, что плесень это тоже грибы.
- Эх, Петя, какое же ты несчастье. Плесень нельзя кушать.
- Но ведь французы едят заплесневелый сыр и им нормально.
- То другая плесень!
Возникла небольшая пауза. Петр меланхолично чертил носком туфли полосы на земле. Он не знал как следует поступать в таких ситуациях. Согласно китайской мудрости, ответ должен найтись сам, главное не паниковать и просто плыть по течению. Правда, за свою жизнь Пешкин успел убедиться, что в Игловске китайская мудрость работала с перебоями, если вообще работала.
- Шутки шутками, а вопрос еды и ночевки все еще не закрыт. Выдумывать ерунды мне тут не надо, на технический этаж тебе никто ключи не даст. Про то как плохо ночевать на улице - тебе расскажет ППС и окрестная шпана. Так что дальше думаешь? Вернешься домой? Или может попросишь у меня гарантию? Мне есть что предложить на этот случай.
"Она опять не оставляет мне выбора. Какая же гадина" - сетовал Петр, угрюмо покачиваясь на деревянной дощечке.
Есть хотелось страшно. А еще хотелось помыться, ибо от вонючей ставочной воды чесалось тело. Спасибо Свободине.
- Я не знаю что мне делать, - честно признался он - мне уже все надоело. И подвал, и дом, и вообще вся эта дурацкая жизнь. Я бы с удовольствием променял её на любую другую. Хоть прямо сейчас. Что там у тебя за гарантии, рассказывай.
- Эй, эй, эй, погоди парниша, - Надежда изобразила шок - куда подевалась твоя гордость? Я просто хотела узнать, насовсем ли ты собрался уходить. Если насовсем, то никаких гарантий не надо. Я, так и быть, сделаю тебе одну огромную и бесплатную услугу. Но учти, придется идти до конца. Чтобы не было никаких: "ой знаешь, тут как то сыро, горячей воды нет, телевизор не посмотреть, да и готовишь ты плохо, лучше я домой вернусь". Только попробуй заявить нечто подобное - сразу засуну тебя в шкаф лет на пятьдесят. Поверь, там неудобно торчать.
Петр не понял, к чему конкретно относится угроза, но для себя решил больше не критиковать её готовку.
- Я не понял, у тебя что, есть дом?
- У меня - нет. Он просто есть, и он больше никому не нужен. Я разрешу тебе в нем поселиться.
Почему Петру нужно её персональное разрешение, для житья в ничейном доме, он узнал чуть позже.
Оказывается, тот частный домик в западном Игловске когда-то принадлежал её подруге из прошлого. Это объясняло, почему Надежда так бережно к нему относилась. Пешкин не стал особо допытывать Надежду на счет её подруги, узнал только, что её звали Вероника.
- А где жила ты? - спросил он, когда они уже затемно прибыли на место.
Надежда указала на руины, напротив дома Вероники.
"Очень удобно - подумал Петр - Соседи значит. Так они и познакомились наверное."
Как и говорила Надежда, в доме не было ни горячей воды, ни света. В кладовке они нашли несколько свечек, а Петр обошелся холодной водой, которая пахла не лучше чем в забродившем ставке.
"Плохо будет зимой. Тут наверное и газа нет" - печалился он, растирая конечности после душа.
Поужинал он постной овсяной кашей, крупу для которой Надежда выудила прямо из его дома. Каша отдавала ржавым металлом, ибо приготовлена была на все той же воде, текущей по гнилым трубам.
У Пешкина перемыкало извилины, при попытке понять, почему всемогущее существо не может очистить воду и почему оно опускается до мелочной кражи. Неужели Свободина настолько боится? Или ей просто лень? Или она хочет помучать его?
Не зная чем себя занять в темноте, Петр лег спать пораньше. Свободина же, покинула его почти сразу как заселила. На вопрос, куда она вечно пропадает, та хихикнула:
- Ищу приюты для бездомных.
Она часто исчезала неизвестно куда. На следующий день, во время драки Брининой и Малого она тоже исчезла, будто у неё где-то сработала сигнализация, вынудив бросить все дела. Петр догадывался чем она занимается. Свободина что-то искала, быть может свою пропавшую подругу, а быть может ту самую Ольгу Ртутную, чтобы спросить с неё за украденные пятьдесят лет. А может это самозванец, похитивший директорское кресло находил её своим прожекторным оком и потому она спешно ныряла куда-то в личное измерение.
Петр еще раз внимательно осмотрел окрестности. Пугающая пустота протянулась вдоль дороги на несколько километров взад и вперед. Если где-то здесь взаправду засел шпион, то Петр этому только рад. Он и не думал, что западный Игловск будет настолько безлюдным.
- Ладно, - зевнул Пешкин, вслед за Свободиной возвращаясь в дом - ты заходи, если что. Угостим тебя чаем.

***

"Ничего себе" - поражалась Зинаида.
Значит её придурковатый брат поднялся в ранге. Впервые за два года.
"Ничего себе".
Зинаида толком не представляла, как отнестись к этой новости. С одной стороны, в её груди возникло теплое чувство, от того что Петр наконец нашел в себе силу, смелость и смекалку, чтобы победить превосходящего противника. А с другой стороны, это чувство было столь неясным, что Зинаида по привычке его подавила, приняв за слабость. Поэтому, вместо того чтобы радоваться, она начала ворчать про себя:
"Чертов кретин. Почему ты не мог поиграть в благородного рыцаря раньше? Вечно у тебя все не так, не вовремя и через задницу. Теперь мне опять нужно будет убирать за тобой дерьмо".
Её раздумья прервал отчаянный хрип.
Зинаида обнаружила, что уже дольше минуты отрешенно душит Мигалову, нечаянно сграбастав ту в процессе разговора. Бедняжка вся посинела и сучила ногами по полу, опасаясь сделать замечание. Зинаида отпустила её.
Теперь все встало на свои места.
Петр избил гопников и те пообещали ему отомстить. Поэтому он сбежал из дома, боясь навлечь опасность на семью. И поэтому он ушел сегодня из академии пораньше, чтобы его не поймали на выходе.
Зинаида звонко развернулась на каблуках и пошла к межъярусному лифту, оставив полузадушенную Мигалову откашливаться на плитке.
- Идиот, - бормотала она - и почему тебе не сиделось? Сам же придурок, проблем себе нашел.
Зинаида вновь вошла в свое привычное, брюзжащее состояние. Оно было намного приятнее, чем та душащая злоба. Более того, Пешкина почувствовала небывалое облегчение и душевный подъем.
Потому что с этой проблемой, она знала как справиться.
- Завтра меня не будет - сходу заявила она, ворвавшись в кабинет к Олимпову - Я беру выходной.
Михаил Олимпов почувствовал, что сейчас расплачется от счастья. Шмыгая носом, он дрожащими руками достал готовый шаблон для заявления и поставил на нем свою роспись. К черту фестиваль, завтра у них будет настоящий праздник.
Зинаида поставила две росписи: как ГДК и как ученица просящая выходной день. Оставив листок впадающему в экстаз Михаилу, она спустилась на нулевой этаж и быстрой, возбужденной походкой вылетела из академии, похрустывая костяшками на пальцах.
Да, эта проблема решалась просто элементарно. Как раз по её специальности.