Седьмая глава

Глава седьмая: "Вынужденный выходной"

Пять часов утра. Большинство людей, в это время, еще готовятся встречать рассветные сновидения, а дворники, позевывая, делают первые взмахи метлами. Петр Пешкин, дожевывая на ходу свой скудный завтрак, выходит из дому, чтобы успеть к половине восьмого пересечь внешние ворота академии, которые для фиксации прогулов и опозданий снабжены видеокамерами. Что поделать, Петр Пешкин - лох и как полагается лохам, он подчиняется студенческим правилам и мусорским законам. Заядлые прогульщики Филя и Федя - подчинялись только самим себе.
Например, этой ночью они решили не спать. До самой утренней зари они играли в приставку, пол-года назад отжатую у соседа по подъезду - Сани Мошкина. Мошкин тоже был лохом, потому что поверил, что дает её на пару дней и в надежные руки. Приставка в Игловске - вещь редкая, дорогая и немножко нелегальная. Так что, несчастный Саня был лохом втройне. А вчера Федор Задник умудрился где-то свистнуть пять новых дисков с играми.
- Тут пахнет отпуском, братуха, - сказал Филя Задник - недели на две.
- Не ты чо, на выходных хотя бы надо засветиться - рассмеялся Федя - а то даже Дрон говорит что мы прифигели.
- А как-будто не прифигели, слышь - гыгыкнул Филя - мы же эт, крутые, нам можно.
Так они и просидели всю ночь, навешивая друг-другу виртуальные тумаки в крутом файтинге Steel Combat Warriors. Никто не мог им помешать - уж точно не глухая, впавшая в маразм бабушка, чинно сидящая на кухне возле радио. Когда родители Задников съехали с квартиры без объяснения причин, она осталась единственной старшей в этом доме. У старухи не было шансов поспеть за темпом жизни своих внуков, поэтому она поспешила впасть в блаженное забытие, предоставив молодую поросль самой себе. Братьев такой поворот более чем устраивал. Они кое-как ухаживали за бабушкой, осторожно распоряжались её пенсией и в целом следили за домом, а той больше ничего и не требовалось. Получилось что-то вроде трущобной гармонии.
После семичасового марафона, Филя и Федя малость подустали. Крики, ругань и восторженные возгласы, не дававшие спать соседям, наконец прекратились. Их энтузиазм догорал неяркой лучиной в медленно светлеющей комнате.
- Эт-самое, Филян. Слыхал тут новость? - промямлил Федя отвисшей челюстью.
- Какую? - напряженно жмурился Филя, не отрываясь от экрана.
- Да эт, короч Петруха Пешкин Дрону навалял.
- Че за Петруха?
- Забыл что-ли епт. Тот кент ненормальный. Которого в подвал перевели. Архи-Червь короч.
- Ааа и че? Не, подожди, реал навалял?
- Да я тож вначале не поверил. И не только Дрону. Сереге еще в лоб заехал, мощно так, гуля рогом торчит. И Жирному по зубам дал. Чудом что не выбил.
- Нихера, и че дальше?
- А ничего дальше, их же трое было. Попинали слегка пацана и отпустили.
- Не понял. А че отпустили то?
- Это ж в академии было, там лежачего нельзя, тем более втроем.
- Понятно... Так а после занятий подсторожить не?
- Дурак что-ли, это ж Пешкин. Давай Филян, быстро вспоминай чей он брат.
- Пешкин... Кто-то еще есть с такой фамилией? А ну ща, погоди, кажется... Кажется... А реал, он же братан Ферзи!
- Вот и Дрон с Жирным долго вспоминали. Если б не Новэмба, кирдык им бы сейчас был.
- Да уж, там у него родственник вообще на всю голову чокнутый. Странно, Федот, они же вообще не похожи кстати. Сеструха его глава отого мусорского комитета, а пацан ниже плинтуса опустился. Может Петруха приемный, гы?
- Хрен знает. Так самое главное, что пацаны все равно на очке сидят. Они ж Пешкина пинали после того как положили. Так что нарушение типа засчитано, камеры все видели, еще и свидетель есть. Ферзя узнает, а она стопудов узнает, и жопа пацанам. По стенке их не то что размажет, а расклеит как обои, это как пить дать.
- Может пронесет? Ферзя же братана своего брезгует вроде, типа стыдно за такого лоха в семье. Да и он вроде не стучит.
- Её хрен поймешь. Знаю только, что когда на районе на Петруху наезжали, она всегда узнавала. И клочки по закоулочкам летели. Говорят, прямо домой приходила и шинковала в капусту при родоках, а то и с ними вместе. Чокнутая же.
- Та ну, то какая-то жесть.
- Гы, та про родаков то понятно. Ну просто костылей вставляла значит. Так эт самое, до Сереги как дошло что они наделали, так он в тот же день сам на себя донос отправил прикинь? Со слезным прошением о помиловании. Ток не ей, а Олимпову, ну президенту студсовета. Олимпов с Ферзей типа не в ладах и тот подсобить может.
- Дебил он, зашкерился бы лучше и помалкивал. Кстати, а ты откуда знаешь? Он те рассказал что-ли?
- Не, Серый как-раз молчал. Мне Тоха рассказал, а Тохе Сема, а Сема во дворе услышал, когда Васян приперся и жаловаться начал.
- Ой придурок Шмель, хахаха. Капец, Жирный всех сдал считай.
- С потрохами сдал. Короч, месяцок с ними не пересекаемся лучше, а то мало ли.
- Да, ну его нафиг, с той Ферзей еще связываться. Итак по беспределу уже косим.
- Вот кстати, потому лучше и с покосом завязать, не сезон сейчас как видишь.
- Ой, ты что, веришь что она домой может заявиться? Ты фильтруй что тебе несут.
- Сам фильтруй, я базары различать умею - огрызнулся Федор - Ладно, нафиг их всех. Еще партейку и спать?
- Давай. - согласился Филя - Я возьму топор.
- А я копье.
- Я беру зонт.
Братья синхронно обернулись. Последовал размашистый удар и их зубы синхронно покинули челюсти, рассыпавшись по ковру. Задники упали, жалобно поскуливая и тараща в сумрак суженные от боли зрачки.
- Песьи дети - сплюнула Зинаида.
С ними всегда одно и тоже. Живут как собаки, грызутся меж собой, как собаки, гавкают на прохожих, как собаки, нападают стаей на одного, как собаки и скулят как собаки, после того как получат по пасти.
Зинаида дважды махнула зонтом сверху-вниз, метя по открывшимся затылкам. Два раза мягко хрустнуло и завывания прекратились.
"Если они после этого сдохнут, - мрачно подумала Зинаида - то это будет определенно собачья смерть. А значит они воистину не люди.
Филя и Федя лежали неподвижно, не подавая признаков жизни. Зинаида наклонилась и прислушалась к их дыханию.
Собачье Бинго!
Ей вдруг стало смешно.
Она откинула в сторону зонт-трость и подойдя к окну, раздвинула занавески пошире. Открыла форточку, впуская свежий воздух, наполненный шуршанием метел и карканьем ворон. С наслаждением вдохнула его.
Комната, в которой сидели братья Задники, была доверху забита хламом, что придавало ей сходство с гнездом. Нужная вещь или не нужная - братья тащили её в дом и хоронили здесь, среди остального мусора. Вещи найденные, вещи краденые и вещи отобранные силой - громоздились вперемешку с пищевыми отходами, образуя зловонные кучи, такие же мерзкие как их хозяева.
Люди так не живут.
"Бартерщики,   - размышляла Пешкина - трущобные торговцы. Ужасно, что эта падаль добралась и до восточного Игловска. Пройдет еще пару лет и на столице можно будет ставить крест. Живем хуже провинции".
Зинаида перешагнула через распластавшиеся тела, присела на корточки и запустила пальцы в грязный ворс ковра. Тот успел пропитаться натекшей кровью Задников и потому слегка чавкал под её кроссовками. Зинаида старательно собрала все выбитые зубы и стряхнула их в полиэтиленовый пакетик. Достала платок и вытерла руки. Еще раз задумчиво осмотрела тела. Пожалуй, этого хватит.
Бабка все так же сидела на кухне возле старенького радио, пожевывая сморщенные губы. Она неотрывно смотрела в окно, на закрывающие горизонт многоэтажки. Её помутневшие с возрастом глаза, тревожно дрожали.
- Я прошу прощения, бабушка, - шепнула Зинаида наклонившись над её ухом - Еще один раз.
Старая женщина незаметно комкала платье и молчала, игнорируя присутствие девушки. Зинаида освободила одну из её рук и вложила туда свернутый листик бумаги.
- Надеюсь, мы больше не увидимся.
Когда за Пешкиной захлопнулась дверь, бабка начала двигаться. Она медленно опустила голову, расправила бумажку и прищурилась, вчитываясь в текст записки. Внимательно прочитав её, порвала листок на четыре части. Каждый из кусочков, старуха засунула в рот, тщательно прожевала остатками зубов и проглотила.
Глухим маразматиком она только притворялась.

***

Отражение смотрело на Петра едким, неприятным взглядом буро-зеленых глаз. Нездорово-серое лицо брезгливо морщилось.
- Убожество - буркнул Пешкин - видеть тебя тошно.
Он с трудом отождествлял себя со своим отражением. Частенько, заглядывая в зеркало, Петр удивлялся: "неужели этот человек я"? Иметь собственную внешность, а тем-более следить за ней, казалось для него чем-то лишним. По этому поводу, родители и сестра часто делали ему замечания, а порой и били, за особую неряшливость.
Петр брызнул водой в зеркальную гладь и целиком залез головой под холодную струю.
"Нечего тут рожи корчить".
Умывшись, он спустился вниз по скрипящим ступеням, в большой зал соединенный с кухней. В окна бил ровный, желтый свет, окрашивая золотом парящую в воздухе пыль.
Около десяти утра - Петр безнадежно проспал. Обычных часов или будильника у него с собой не было, а биологические - уничтожил стресс и резкая смена обстановки. Попросить Надежду разбудить его, Петру не позволила гордость. Или банальная боязнь - Свободина еще с вечера была мрачной как туча. Сначала Пешкин тихонько посмеивался, над тем как она забавно расхаживает по комнатам, бубня под нос. Но потом Свободина набросилась на него, начала язвить, издеваться и даже два раза толкнула. Петру это не понравилось и он соострил на тему менструального цикла у женщин. За это, Надежда одарила его таким взглядом, что Петру не оставалась выбора, кроме как дать деру на чердак и забиться в лежащую на полу тумбочку. Свободина не спеша нашла его и выдернула оттуда, однако бить не стала. Её внимание привлекло то, что выпало из тумбочки вместе с юношей.
- Пешкин, у тебя поразительный талант находить хорошие вещи - промолвила она, выпуская Петра из рук, который тут же перебрался за кучу ящиков.
Она подняла с пола небольшую книжечку, в потертом синем переплете. Надежда тут же забыла о Петре и тяжело сопя спустилась обратно на первый этаж. Там она оккупировала диван и до самой ночи бережно листала пожелтевшие страницы, с выражением тоски и ностальгии на лице. Пешкин же, возвращаться вслед за ней не стал, решив изобразить глубокую обиду. Чтобы не скучать, он стал перебирать хлам на чердаке, да так увлекся процессом, что в итоге прямо там и уснул, среди ящиков и коробок. Не удивительно, что он проспал.
- Доброе утро, Пешкин - не глядя, обратилась к нему Надежда, лежа на диване с книжкой в руках - Хорошо выспался?
Петр проигнорировал вопрос и направился к кухне.
- Твоя жижа в кастрюле. Она подгоревшая, невкусная, мерзкая и вдобавок остывшая. Частички меня там тоже нет. Да и вообще, это сложно едой назвать. Извини Петя, я никогда не любила готовить.
"Мстит, гадина - загрустил Петр, переливая "жижу" в тарелку - интересно, как долго я проживу на такой диете?"
- Ты собираешься сегодня в академию?
- Не знаю. Разве что на пару уроков.
Петр не горел желанием идти. За три месяца он слишком отвык от людей и толпа одноклассников его раздражала. Особенно Бринина, которая вчера, неожиданно для самого Пешкина, задела его самолюбие.
"Мне необходима реабилитация, - рассуждал он - Нельзя вот так просто заново влиться в общество. Сначала по одному уроку, потом по два, а там гляди восстановлюсь до прежнего уровня".
- Я просто к тому - продолжила Надежда, шурша листами - что сегодня от меня поддержки можешь не ждать. Никакой.
- Слушай, это была глупая шутка и мне очень жаль - внезапно раскаялся Петр - Честно, я очень сильно пожалел. Давай забудем, а?
- Ты это о чем?
Надежда повернулась к нему, свесив голову с дивана.
- Мне всего лишь нужно позаботиться о своей защите. О нашей защите. Поэтому никаких лишних гарантий я сегодня применять не стану. И в Архи-Академии тоже не появлюсь.
- То есть - насупился Петр - ты не скопируешь мне способности?
- Не скопирую.
- И мне нет смысла идти на занятия?
- А тут уже сам решай. Если считаешь что бестолку, то сиди дома. Или ты научился побеждать без способностей?
Петр не научился. У него по прежнему не было никаких шансов победить противника без форы, которую мог бы дать тот же [Blind Ghost]. Хотя...
"Нет, - одернул себя Петр - Бринини это Бринина. Она могла запросто наврать мне с три короба. Несомненно, она использовала против Малого какие-то способности, иначе как бы она порвала те цепи?"
Петр набрал в грудь побольше воздуха и быстро выхлебал жижу, стараясь игнорировать вкус и консистенцию. Подавил рвотный рефлекс. Выдохнул.
- А что ты читаешь? - спросил он, заглядывая Надежде за плечо. Текст был написан латиницей, однако не на английском. Петр ничего не мог разобрать. Может немецкий?
- Я читаю книгу, которую должна была прочитать давным давно - туманно выразилась Свободина.
Петр обошел диван и заглянул в синеватую обложку. Не смотря на потертость, на ней можно было различить геометрически рисунок из тонких белых линий, образующих подобие пентаграммы, и белую витиеватую надпись на латинице.
- Таклат... гиздач? - наудачу прочитал Пешкин надпись над рисунком.
- Трактат о звездах. Это польский, Пешкин.
- Вот как. И зачем ты читаешь книгу на польском?
- Потому что её читала моя подруга.
- А она зачем читала?
- Потому что эту книгу написал её дед.
Свободина говорила неохотно и с нарастающем раздражением. К сожалению, Петр плохо ощущал настроение собеседника.
Он еще раз всмотрелся в обложку, пытаясь найти имя автора. Поверх большой надписи можно было рассмотреть еще одну, маленькую.
"Жан Слепи" - исковеркано прочитал Петр. Логика подсказала ему, что раз уж автор поляк, а не француз, то его имя должно читаться как Ян. Ян Слепой.
- Твоя подруга приехала из Польши?
- Нет, она родилась здесь.
- Вот как. А её фамилия, получается, Слепая?
- Да.
- А вы с ней были...
- Так!
Надежда резко захлопнула книгу и зло прищурилась.
- Знаешь что, иди-ка ты Пешкин прогуляйся. Мне все равно куда, просто исчезни на ближайшие три часа.
Петр пожал плечами и направился к входным дверям. Петр давно научился воспринимать людей как иррациональную, непостижимую для него стихию. Поэтому, о причинах её грубого поведения, Пешкин всерьез не задумывался.
"Сегодня в характере Надежды ожидается сильная облачность. Возможен ливень, град и штормовой ветер" - примерно так он мыслил.
Его больше волновало, брать или не брать с собой сумку. В Архи-Академию он не пойдет, это уж точно. Надежда говорила, что за ними кто-то следит, так что, ради забавы можно поискать этого шпиона, заодно исследуя окрестности.
- Оп-па, а ну стоять! - внезапно остановили его.
Петр отпустил дверную ручку и оглянулся. Свободина смотрела на него, собрав брови в грозную кучку.
- Я вот только сейчас увидела. Ты где эту одежду взял, болезный?
- В комоде нашел, на чердаке. Моя форма совсем испачкалась просто. Стыдно ходить в ней.
- Боже... - девушка неверяще мотнула головой и приложила ладонь к лицу.
Настала очередь Петра злиться. Ну что он не так сделал в этот раз?
- Петя, - осторожно начала Надежда - я уж промолчу, что ты без спросу взял вещи Вероники. Пускай, ей они скорее-всего не пригодятся. Но, Господи, ты осознаешь что это женская форма?
Пешкин недоверчиво осмотрел себя.
- Но здесь же брюки, а не юбка!
- Это женские брюки, Пешкин. Женские! В Академии девушки могут на выбор носить юбку или брюки. У тебя самого, сестра брюки носит. Тебя что, не смущает что они слишком узкие? А рубашка как? В плечах и талии не жмет часом?
- Мне нормально.
- Разумеется тебе нормально, ты же тощий как скелет. Ааа, ну тебя! Твое счастье что у нас был строгий дресс-код. Сделай лицо посложнее и сойдешь за интеллигента.
Пешкин впервые слышал, чтобы кто-то просил сделать лицо посложнее. Да и как это вообще возможно?
Его собственная форма сидела на нем мешком, в то время как эта подошла ему почти идеально. Поэтому он обрадовался и поспешил её одеть, не подумав, кому она могла принадлежать. Да и сейчас, он не видел в ней заметных отличий от мужской. Видать, дресс-код тогда был действительно строг.
- Зато мы теперь в чем то похожи - робко улыбнулся Петр.
Как и на рубашке Надежды, на этой не было броских узоров, лишь окрашенные в черный манжеты с воротником и расписная, красная буква "А" напротив сердца. Для полного сходства, не хватало только пиджака, который Петр не любил носить. Пиджак, что тогда, что сейчас, был одинаково черен, вот только у Надежды красовалась на груди все та же красная буква.
"А ведь у нас красный цвет запрещено использовать - подумал Пешкин - Так что, надо еще разобраться, у кого порядки строже".
- Давай, вали уже, грязный трансвестит - ухмыльнулась Свободина и вернулась к чтению.
Петру показалось, что Свободина немного расслабилась. Хотел он того или нет, но Пешкин переживал за Надежду. Ему было неприятно смотреть, как она, человек многократно сильнее его, беспокоится и нервничает. Какая бы не была причина.
"Свободина всегда должна улыбаться и хохотать -  осознал Петр. Он открыл покосившуюся дверь и вышел на крыльцо - Ведь на то она и Свободина".

***

Зинаида легко трусила вдоль короткой улицы, чувствуя как ритмично бьется сердце под спортивным костюмом. Черный Abishkwared с тремя полосками - она хранила его специально для таких случаев. Его, и две оранжевые ленты. Одну она повязала себе на лоб, специально, чтобы пот не заливал глаза, а второй лентой собрала волосы в хвост, завязав ту остроконечным бантиком. В таком наряде она смахивала на диковинное насекомое, одновременно изящное и хищное, как песчаная оса. Пешкина бежала возле пятиэтажки, а затем вдруг резко свернула в её крайний подъезд, перепугав стайку голубей и сидящих на скамейке старушек. Перешагивая через ступеньку, она поднялась на третий этаж и безошибочно ткнула в пожженый спичками звонок квартиры 54. За дверью раздалось короткое "бум", словно хозяин квартиры весь день ждал этого звонка и грохнулся на пол от испуга, когда тот наконец раздался. Зашаркали тапочки по ковру, зашлепали по липкому линолеуму, едва слышно подкрались к двери. Зинаида наизусть помнила все эти звуки. Она могла легко определить кто их издает, комплекцию человека, его возраст и даже характер. Эта суетливая, семенящая ходьба, очевидно принадлежала старой женщине, нервной, пугливой и от того постоянно теряющей вес. Типичной матери дворовой шпаны.
- Кто там?
- Это дисциплинарный комитет. Откройте дверь пожалуйста.
- А Сережа еще с утра ушел на занятия, его дома нет - пролепетал голос за дверью.
"А может быть я к тебе пришла, старая псина - Пешкина положила ладонь безвольно висящую, сломанную ручку - Итак понятно, что выродка твоего, дома быть не может. Вот только можешь быть уверена, до академии он не дошел".
Еще со вчерашнего вечера, Зинаида тайно попросила своего заместителя пронаблюдать за утренним потоком учащихся. Виктор выполнил поручение со свойственной ему скрупулезностью. Час назад, она позвонила ему и тот поименно продиктовал всех сегодняшних прогульщиков. Василий Шмель и Сергей Ноябрь относились к их числу. А также её брат.
Пешкина закусила губу.
- Откройте дверь. Мне нужно задать вам несколько вопросов.
- Каких вопросов? Я сказала, мой сын ушел утром, ищите его у себя. И вообще, откуда мне знать что вы из того комитета!?
У Зинаиды на миг потемнело в глазах. Она потрясла головой, прогоняя из ушей гудение. Все в порядке, просто слишком долго бежала и слишком резко остановилась.
- Откройте. Дверь. Немедленно.
- Не открою! - заверещала женщина.
Выбора нет.
Зинаида развернулась и спустилась по ступенькам вниз, обреченно вздыхая. В самом деле, не ломать же дверь? Еще и милицию вызовут.
В любом случае, программу минимум она выполнила. Сергей Ноябрь все-равно никуда от неё не убежит. Та старая, трусливая дура боялась только за себя; будь её сын дома - она бы непременно сдала его, да еще и сама связала бы, для пущего удобства. Наверняка она так и сделает, когда выродок вернется домой. Упакует его и отправит бандеролью.
Девушка вышла из подъезда и неспешной походкой двинулась поперек дворика и детской площадки, мимоходом толкнув качели. По иронии, именно на этих качелях недавно сидел и горевал сбежавший из дому Петр.
"А ведь хорошо, что вся эта мразь под боком живет. Далеко идти не пришлось - подумала Зинаида. И тут же поправилась - Хотя нет, это наоборот, очень, очень плохо. Но все равно удобно".
Что удивительно, старшие всегда были услужливы по отношению к Зинаиде. За редкими исключениями, они сами шли ей на встречу, стремясь заранее во всем угодить. Порой их уважение граничило с благоговением и страстью. Так например, Людмила Александровна Задник сама открыла ей двери и не сказав ни слова, проводила в комнату, где роняли слюни её внуки, ничего не видящие и не слышащие кроме телевизора. А может они настолько ей осточертели, что она решила избавиться от них чужими руками, кто знает? Зинаида выполнила её молчаливую просьбу с огромным удовольствием.
Разумеется, Задники не представляли прямой угрозы для её брата. Однако, было достаточно причин нанести им визит.
Во первых, вся эта затея должна была выглядеть как типичный рейд на прогульщиков. Поэтому Зинаида специально встала пораньше, чтобы навестить давних должников. До того как Виктор Стелин начал считать первых опоздавших, под горячую руку Зинаиде успело попасть двенадцать семей, чьи дочери и сыновья забыли, кому принадлежат в этом городе. Пешкина им напомнила, и позаботилась, чтобы слухи о её визитах разлетелись по всем кварталам и районам.
Эти слухи и есть второй причиной.
На самом деле, ей вовсе не обязательно заходить в дом и физически наказывать кого-либо. Как истинная песчаная оса, Зинаида не убивает свою жертву, но использует её, для более важной нужды. В гигантского паука, олицетворяющего всю погань этого города, она отложила яйца полные отборнейшего ужаса. Сегодня же вечером они вылупятся и ужас вгрызется в плоть носителя, пронесется с ревом по улицам и улочкам, настигнет и выметет прочь всю скверну и грязь, мешающую жить их семье. Это будет день великой чистки.
Ведь проблемы надо решать в корне, не так ли? Та троица не единственные, кто не умеют достойно проигрывать. А если уж её недоумок-брат решил полноценно влиться в систему и принять участие в гонке за ранг, то ничто не должно встать у него на пути. И дело здесь не только в родственных узах. Изнутри или извне - никто не имеет права мешать ученикам расти в рейтинге. Да, Зинаида сейчас не просто защищает Петра. Она защищает саму систему Архи-Академии, от другой, агрессивной системы, которая расползлась по городу, благодаря попустительству власти. А раз власть не хочет наводить порядок в столице, то его наведет Зинаида Пешкина. В конце-концов, она все равно собиралась этим заняться после выпуска.
Дав телу немного передохнуть, девушка вновь перешла на бег. Перейдя через восточный проспект, она зашла в район северного Игловска и погрузившись в тамошние кварталы, продолжила бежать пятнадцать минут, уверенно следуя намеченному маршруту. Остановившись у продуктового магазина, она купила бутылку с газированной водой и щурясь от солнца, сделала несколько жадных глотков. Всего-то десять утра и уже так жарко. Осталось еще пять человек, которых было бы неплохо обработать до полудня. Тогда уже вечером, как следует отдохнув, она сразу приступит к финальной фазе.
А сейчас её целью является Василий Шмель, проживающий на этой улице, в доме №32. План в точности как и раньше - если не застать лично, так дать ему знать, что она приходила. Страх сделает свое дело.
Василий Шмель, он же Жирдяй, он же Тупица - оказался дома. В его тупости Зинаида убедилась лично, когда тот отказался ей открывать. Почему-то в голову Шмеля закралась мысль, что раз Зинаида член студсовета, то будучи законником до мозга костей, не станет вламываться в квартиру без документа. Он решил, что раз в фильмах полиция всегда предъявляет ордер, то и здесь должно быть также. Заметив, что девушка впала в ступор от его гениальных выводов, Василий вконец обнаглел от собственной безнаказанности и принялся оскорблять Пешкину, не сдерживаясь в крутости выражений.
В этот раз Зинаида выбила дверь.


***

Выглядело так, будто в западном Игловске случился локальный зомби-апокалипсис.
Само собой, в такое время большинство людей либо работают, либо учатся, а значит пустота на улицах вполне естественна. Однако эта пустота отличалась от той, что царила в других частях города. Она была "живой", тотальной и всеобъемлющей. Пустота жадно взирала на Пешкина из темных подъездов, хищно пряталась во дворах, поросших кустарником, истерично билась внутри квартир с заколоченными окнами и до звона в ушах, кричала отовсюду тишиной. Даже из-под земли чувствовался её безликий взгляд. Теперь Петр понял, о ком говорила Надежда. За ними следил весь западный Игловск. Если найдется дурак, решивший поселиться здесь, то головные боли и кошмары по ночам - самое меньшее что будет его ожидать.
"А ведь резиденция президента находится как-раз на краю западного Игловска - задумался Петр - Что же получается, Иглов вымер вместе с остальными жителями?"
Президент Константин Иглов, подобно директору академии, существовал в жизни Пешкина исключительно как некая абстрактная персона. Петр с самого детства смотрел передачи про него, наблюдал повсюду его портреты на плакатах и слушал о нем бесконечные хвалебные песни. Но это были лишь старые записи, информация из прошлого. Великий вождь и трансгуманист, который достал страну из коммунистического киселя и дал людям по сей день пронзающий небеса ориентир - в настоящем времени не существовал. И это странно, ведь он не простой человек, а настоящий бессмертный, прожившим полтора века гениальным ученый, а также единственным, кто сохранил способности после достижения зрелости. Такой как он не мог провалиться сквозь землю.
Петр остановился и сел на лавочку возле автобусной остановки.
"А вдруг президент давно уже умер, а власти заставляют людей верить, будто он до сих пор жив?"
Подобное вполне в их духе. Коммунизм появился и исчез, великий вождь пришел и ушел, а люди остались все те же. Трусливые, прижимистые и как всегда - до маразма консервативные.
"Что-то очень ненормальное произошло в этом городе".
Надежда - человек из прошлого и ей куда виднее что творится вокруг. Наверное она и с Игловым встречалась лично.
"Надо будет расспросить её, каким был раньше западный город - решил Пешкин - Когда она придет в себя разумеется".
Немного погодя, Петр продолжил свою бессмысленную прогулку. Ему было ужасно скучно. Без людей, все вокруг казалось одинаковым. Чем глубже он заходил, тем сильнее город его баюкал, отвлекал внимание, как заправской карманник вытягивал из головы сколь-нибудь оформленные мысли. Зрение замылилось и потеряло остроту, взгляд утратил цепкость.
Петр так и не понял, когда успел потеряться.
"А я еще думал, идти мне сегодня в академию или нет" - шмыгнул он носом.
Поскольку город не был лабиринтом в привычном понимании, правило одной руки здесь не работало. Зато осталась возможность не сворачивая идти вперед, до самого края, а там можно обойти район по кругу и вернуться... хоть куда-нибудь. Сейчас Петр был бы рад увидеть и Архи-Академию, черный шпиль которой, закрывали каменные джунгли многоэтажек. И когда они успели стать такими высокими?
В одну из них он и уперся через пару минут. Петр стал аккуратно обходить её и за неимением компаса, старался сохранять в уме воображаемую точку, по направлению к которой шел. Но здание как на зло не заканчивалось, протянувшись на сотни метров, а потом и вовсе встретило голову Петра поворотом. Очевидно, дом был угловым.
"Ну какой к черту поворот? - мысленно проныл Петр, потирая ушиб - Откуда ему здесь взяться, если вдоль стены не было ни одного подъезда? Какой придурок-архитектор поставил их с наружной стороны?"
Петр оглянулся, чтобы узнать, сколько ему еще придется воевать с этой дурацкой постройкой. Непроизвольно сглотнул.
Перед ним предстала сюрреалистичная картина - дом окружил Пешкина глухим, непроницаемым квадратом. Заколоченные и закрытые решетками окна - отрезали все пути к отступлению. Этот квадратный, слепой дом, не просто нависал со всех сторон, он низкочастотно смеялся над Петром словно тот попался в его ловушку по собственной глупости.
"Пространство внутри - его желудок и меня сейчас переварят - осознал Петр. Он отошел к центру площадки, подальше от "стенок" - Вот так наверное и пропали все жители города. Их сожрал этот ублюдок. Какая несправедливая, нелепая смерть".
Каменная масса вибрировала и сотрясалась тяжелыми волнами. Петр начал лихорадочно искать хоть какое-нибудь открытое окно. Шестое чувство подсказывало ему, что это единственный способ выбраться наружу. И он нашел его! Высоко вверху, где-то на двадцатом или тридцатом этаже, виднелся черный провал, в котором поблескивал чей-то торжествующий взгляд.
"Это не здание смеется. Оно вообще не живое. Это он сидит там наверху и управляет всем. Его дом это способность! [Hungry Labyrint]!" - догадался Пешкин. И тут же закричал что есть силы, сложив руки в рупор:
- Так это ты следил за нами!
Многоэтажка утробно завыла и поползла всеми стенами к центру. Он попал в точку.
Петр усмехнулся и погрозил дыре пальцем.
- Ты думаешь что переваришь меня? - сказал он не своим голосом - Это я тебя переварю. Вместе со всеми твоими способностями. Погашу твою звезду как свечку. Слышишь меня!? СЛЫШИШЬ!?
Внезапно асфальт вывернулся дугой и больно шлепнул Пешкина по лицу. Ойкая, тот поднялся и огляделся вокруг, часто моргая. Квадратная многоэтажка исчезла, открыв перед ним обыкновенную проезжую часть.
Похоже он просто задремал на остановке.

***

Пришло время.
Зинаида просунула руки в рукава пиджака, застегнула его. Поправила галстук. Брызнула на шею и запястья строго пахнущим одеколоном. Достала из ящика упаковку глицина, фенотропила, экстракта герани и кофеина. Выдавила по одной таблетке каждого препарата и кинула горсть в рот. Посмотрела на себя в зеркало.
"Как будто из похоронного бюро" - улыбнулась она.
Она навела порядочно шороху. Как известно, в любой системе есть точки наибольшего напряжения. Если воздействовать на них, то система быстро расползется по швам. Обитатели этой системы разбежались во все стороны, как муравьи, в муравейник которых залили кипяток.
Пришло время чистки.
Зинаида вышла во двор и вдохнула дразнящий аромат вечера, сложенный из запахов далеких костров и цветущих деревьев. Сейчас она добавит к этому букету запах металла.
[Razor Blood].
В её крови плывут мирриады бритв. Острых, изящных и безупречных. Она сама - бритва. Она сама - безупречность.
[Ripping Tears].
Поток этот, стремится к её ладоням, собирается режущей пригоршней.
[Iron Glance].
Она смотрит сквозь бритвы, провожает взглядом их путь.
[SS-laughter].
Она устроит бойню, если потребуется.
[Louisette's Machine].
Она поставит бойню на поток.
[Malice in Wonderland].
Где и когда угодно.
[Inoccent Murder].
А когда все закончится, она упадет в пролитую кровь и разрыдается от горя.
Зинаида по очереди вызвала ощущения, необходимые для активации каждой перечисленной способности.
И безжалостно загнала их в самый дальний и темный уголок сознания. Связала, спрятала, закрыла и трижды провернула ключ.
- [Mind Pearcing]!
Теперь она готова.