Альтернативная концовка 18 серии "Fractal Androgynous"
Храм Янабаяши

– Вы будете помнить… меня?
– …Да.
Если сейчас я сделаю вызов на Микроволновый Телефон, сообщение уйдёт на пейджер мамы Лукако.
– Вы будете помнить… то время, когда я была девушкой?
– …Да.
Если я сделаю звонок…
– Вы запомните… те короткие четыре дня, когда мы любили друг друга?
– Нет. Я не могу сделать этого.
– Окабе… сан?.. Почему?..
– Я не могу больше этого делать. Я больше не могу жертвовать ещё чьей-то памятью…
На сегодня я уже уничтожил воспоминания Сузухи и Фейрис. Я делал вид, что не замечаю их страданий, одновременно убеждая себя «это всё ради Маюри. Я один сохраню их память.» Эта причина была на самом деле просто удобным оправданием.
– У меня нет… никакого права делать это.
Я в отчаянии упал на колени. Кроме как этими Д-мейлами, Маюри больше ничем не помочь. Других способов не найдено. Но даже так… у меня нет права уничтожать всю жизнь Лукако в теле девушки. Я не могу совершить такой дерзкий поступок. Кроме того, я не хочу терять ту Лукако, которая сейчас стоит передо мной.
– Окабе-сан…
Маюри… невозможно спасти.
Её смерть… это судьба.
Неважно, сколько мировых линий я пересёк – согласно теории хаоса, всё к тому и придёт. Её участь неизбежна.
Я уже устал.
Маюри, я не был столь эгоистичен, когда отдавал всё ради тебя.

***

«Большая Панорама Токио», когда день уже почти закончился. Некоторые задержавшиеся посетители изучают свои «трофеи» и расходятся по домам. В Ариаке довольно тихо в день открытия Комикета. Как будто здесь вовсе не было той толпы, которую мы с Лукако наблюдали днём. Комикет будет открыт три дня напролёт начиная с сегодняшнего, но такое впечатление, словно уже всё закончилось. Естественно, тишина здесь только на ночь. Завтра люди снова заполонят здесь всё.
Обширное, слабо освещённое пространство. Я стою там, крепко схватившись за сердце. В назначенное время я не готов. Смерть Маюри настанет в считанные минуты. Я хочу быть рядом с ней, когда это случится. Я не допущу, чтобы она покинула этот мир в одиночестве. Именно поэтому я пришёл сюда сразу после прощания с Лукако.
Маюри должна быть где-то здесь, в Ариаке. Я отправил по сообщению ей и Дару. Если они где-нибудь неподалёку, пусть идут сюда.
Сразу же пришёл ответ.
Лукако
Пожалуйста, скажи мне, с тобой правда всё в порядке?

– Лукако…
Что это она подразумевает? Впрочем, и без этого сообщения я всё понимал. Поэтому ответил таким образом:
Всё в порядке. Это мой выбор. Тебе не о чем беспокоиться.

Лукако наверняка не перестанет винить себя, даже если прочитает мой ответ. Но я больше ничем не мог помочь ей, кроме как этим. Я отправил это сообщение ещё для того, чтобы помочь и себе.
В какой-то момент я припомнил сегодняшнее утро.
Маюри по пути на Комикет заходила в лабораторию.

***

Поле моего зрения внезапно озарилось ярким светом, сменившим тьму. Я прищурил глаза из-за сияния флюоресцентной лампы и поднял голову.
– Ох, прости, Окарин. Я разбудила тебя?
Маюри с сумкой в руке нанесла визит в лабораторию.
– Нет, вообще-то, я не спал…
Тогда я всю ночь думал о том, как мне провести последнее свидание с Лукако.
– Ты сегодня рано, Маюри.
– Маюши пришла за костюмами. И позавтракать, раз уж я здесь.
С этими словами она извлекла из магазинного пакета бутерброд и салат.
– Ты отсюда пойдёшь… на Комикет?
– Угу. Похоже, Дару-кун уехал на первом же автобусе.
– Я вижу…
– Эй, Окарин, а куда ты вчера ходил с Лукой-чан?
– Ну…
– Весёлое было свидание? Знаешь, Лука-чан со вчера так и не ответила на мои сообщения…
– Ты писала Лукако?
– Да. Маюши волновалась…
Вчера, на нашем с ней свидании, Лукако зарыдала. Потом мы расстались. Поэтому я не решился ответить.
– Неужто ты опять заставил Луку-чан плакать? Ты расстраиваешь Маюши…
– …Расстраиваю?
– Расстраиваешь. Лука-чан моя подруга, ты же знаешь.
Последний день для Маюри. Последний день с Лукако для меня. Эти факты то и дело всплывают в моём сознании.
Должно ли всё так кончаться при том, что Маюри и Лукако так огорчены?
Кончаться… Одна лишь мысль об этом вызывает тошноту.
А потом я словно почувствовал её доверие и решил сменить тему.
– Ты сегодня весь день будешь на Комикете?
– Ага, а что?
– Ничего, если я приду туда с Лукако?
– Правда? Приходи конечно.
Маюри, радостно улыбнувшись, достала из холодильника молока, чтобы запить сэндвич, и продолжила наслаждаться завтраком.
– Что сказала Лукако, когда ты попросила её покосплеить?
– Лука-чан… Я так и не смогла уговорить её. Но было бы нехорошо, если бы мы пытались заставить её силой и могли ненароком поранить.
Другими словами, ты смирилась с этим…
– А знаешь, это хорошая идея, привести Луку-чан на Комикет. Может быть, она прочувствует ту атмосферу там и подумает «А почему бы и мне не попробовать?», как считаешь? А потом мы могли бы уговорить её косплеить на следующем Комикете зимой.
– Всё может быть…
– Было бы здорово… Эй, так ты правда приведёшь Луку-чан сегодня?
– Да.
– А ты посмотришь на костюмы, которые сделала Маюши, а, Окарин?
– Да. Наверное…
– Понятно. Я буду рада, если вы придёте вдвоём.
Маюри сложила костюмы в сумку.
– Что ж, надо идти. Ну ты приходи, ладно? Я постараюсь тебе там всё показать не только сегодня, но и завтра.
Я крепко стиснул зубы. Что бы ни собиралась завтра делать Маюри, всё зависит от моих действий.
Так я думал.
Если в этот день я сделаю всё так, как и планировал, я перестану быть для Лукако возлюбленным. Она снова станет парнем. Маюри завтра опять пойдёт на Комикет. Ей там будут рады.
– Окарин? Что-то не так?
Маюри вскинула взгляд и посмотрела на меня. Как и всегда, она чувствует, что я взволнован. Поэтому я с большим усилием изобразил улыбку и ответил от лица Химера Рокового:
– …Всё нормально. Просто думаю, как помешать планам Агентства, правящего миром. Давай встретимся в Ариаке к полудню.
– Хорошо. Я буду ждать.
Ответив, Маюри ушла не сразу. Какое-то время она стояла перед дверью.
– Если ты вдруг захочешь о чём-нибудь поговорить с Маюши, то помни, я всегда здесь.
– Маюри…
– Хе-хе. Ну ладно, я пошла!
С сумкой наперевес Маюри бодро ускакала, словно кролик из Страны Чудес. Удаляющийся звук её шагов вскоре затих.
Оставшись в одиночестве, я глубоко вздохнул.

После этого у меня оставалось 13 часов. За это время я должен был сделать Лукако парнем. Тогда я думал, что должен это сделать. Но теперь…

***

– Окарин…
Голос привёл меня в чувство. Маюри в одиночестве расхаживала туда-сюда, волоча за собой сумку. Наверное, она обиделась из-за того обещания, которое я дал ей утром.
– Ты пришёл! Но… ты поздновато… Маюши заждалась тебя тут… Было так одиноко…
– Извини.
Я не мог взглянуть Маюри в глаза. Пока она ждала меня и так и не явившуюся Лукако, я принял фатальное для неё решение.
«Не делать Лукако парнем». Что в то же время означало «не спасать Маюри». Нет, давайте не будем ходить вокруг да около. То, что я выбрал, было «дать Маюри умереть». Не то, чтобы я не хотел спасать её, но сейчас…
– А где Лука-чан?
– Она не пришла.
– Ты опять её чем-то огорчил?
– Нет…
Что-то беспокоит меня. Я позволю ей умереть, логично, что меня следует осудить за это. Но естественно, моя подруга детства даже и не подумает делать этого.
Так я думал.
С тех пор, как чувство вины поглотило меня, слова Маюри стали мечом, пронзающим сердце насквозь. Но даже так, я больше не могу менять прошлое. Я не хочу его менять.
Значит, другого выхода нет. Нет больше выхода, кроме как принять смерть, которой так требует мир. Я бы мог повернуться к смерти лицом, и неважно, хотел бы ли я этого или нет. Я мог бы попытаться предотвратить её. Ведь у меня есть божественная сила – пробовать снова и снова. Я особенный. Наверное, я должен быть благодарен за то, что я такой.
– Окарин?..
Нельзя допустить, чтобы Маюри прознала о моём беспокойстве. Эта девочка видит меня насквозь.
Ещё десять минут…
По крайней мере, в оставшееся время я не хотел её ничем расстраивать. Поэтому я снова одел маску Химера Рокового, так же, как я недавно делал это для Лукако.
– Ха-ха-ха-ха-ха! Не беспокойся, Маюри! Между мной и Лукако всё-ё-ё замечательно! Я крепко связан с этой акихабарской мико… Да, именно так, мы связаны судьбой, и неважно, нравится нам это или нет! А сегодня мой гений, используя серую личность, наделённую IQ 170, вернул улыбку на её лицо. Она прямо так и сказала, что ей нравится сопровождать меня в нашей погоне за знаниями!
Как только эти слова слетели с моих уст, я подумал, что добился желаемого результата. Из этого выходит, что я сдержал данное Маюри обещание весело провести время с Лукако, не так ли?
Да, примерно так всё и было. А вот другую часть Маюри знать совсем необязательно…
– Правда? Здорово!
Маюри воодушевлённо улыбается.
– Значит, Окарину и Луке-чан не о чем ссориться, да?
– Ну да. Мы и не ссорились.
Но если честно, мы с Лукако уже перестали быть любовниками. Потому что мы так решили. Но я не думаю, что об этом надо говорить Маюри.
– Всё ясно. Значит, теперь Маюши может спокойно заняться Комикетом.
– Маюри, ты завтра тоже собираешься участвовать?
– Конечно. Он же три дня идёт.
Я не должен был спрашивать. Я тайком прикусил губу.
Внезапно я вспомнил про свой телефон. Когда я последний раз проверял время, было около семи вечера. Оказалось, у меня кишка тонка взглянуть на дисплей ещё раз. Я не хотел видеть, как тикают эти часы смерти, отсчитывая секунду за секундой.
– Дару-кун опаздывает… Знаешь, я звонила ему недавно и он сказал, что уже на подходе.
– Мы можем спокойно уйти и без него.
– Давай подождём ещё.
Если Маюри так хочет, я не стану ей препятствовать. Я не хотел, чтобы Маюри провела последние мгновения в переполненной электричке или в автобусе, наоборот, это должно быть место, похожее на это, откуда она смогла бы видеть звёзды.
Как будто я имею право выбирать, где ей умереть…
– Эй, а как ты думаешь, мы сможем уговорить Луку-чан покосплеить? Надо бы как-нибудь убедить её, да?
У Маюри просто отличное настроение. С чего это она такая весёлая? Что-то из нашего разговора развеселило её? То, что между мной и Лукако всё хорошо? Или то, что я всё-таки пришёл сюда, даже так поздно? Я не знаю.
Я не знаю, но когда я вижу радостное лицо Маюри, на сердце становится легче.
– Я думаю, Лука-чан смогла бы отлично скосплеить Кирари-чан… Лука-чан такая классная, она заставляет сердце Маюши трепетать… Я хотела бы, чтобы люди во всём мире узнали о красоте Луки-чан, что думаешь, Окарин?
– …
– А, или ты хочешь держать Луку-чан при себе? Но знаешь, ты не должен ограничивать её… Даже если бы Маюши захотела сделать что-нибудь интимное с Лукой-чан!
– Нет, нет конечно. Ты сможешь делать всё, что захочешь. Я не собираюсь держать её при себе.
– Хе-хе, отлично! Но есть ещё одна причина, из-за которой я хочу убедить её заниматься косплеем.
Маюри сегодня прямо помешана на Лукако… Да, последние четыре дня я провёл с Лукако, так что теперь все разговоры Маюри только на тему Лукако. Даже чаще, чем прежде.
– Лука-чан по жизни такая послушная девочка, да? Она редко высказывает собственное мнение… Когда ты косплеишь, твой обычный образ меняется на другой. Вот поэтому я думаю, что если бы Лука-чан хоть раз попробовала, хоть ей и было бы неловко делать это первый раз, она открыла бы в себе другую Луку-чан. А когда это случилось бы, она стала бы более уверенной в себе, и могла бы даже стать круче Окарина. Хе-хе.
Перебирая в голове эти странные мысли, Маюри всё равно остаётся самой собой. И мне ничего не поделать с тем, что она всегда говорит это вслух.
Внезапно Маюри умолкла. Она подняла руку высоко вверх. Она смотрит вверх на ночное небо. Она тянется к мерцающим звёздам.
«Пожми руку звёздной пыли…»
– Ты видишь звёзды?
– Да.
В Ариаке звёзды видны на небе лучше, чем в Акибе.
Если бы Маюри могла дотянуться до звёзд…
Если бы она могла раствориться в них…
Разве не было бы это прекрасно?
Когда я видел её такой, тянущейся к небу, я всегда возвращал её назад на землю. Но сегодня мне было безразлично.
О чём думает Маюри, когда протягивает руку вверх, к звёздам? Я никогда не спрашивал её об этом. Но может быть, сейчас – самое время?
– Скажи мне, Маюри…
– Эээй, Окарин, Маюши!!!
Дару, выкрикивая наши имена, бежит по дороге как слон.
– О, Дару-кун! Ты опоздал…
– Да, ох, виноват, виноват. Пока я закупался, я и не заметил, как пролетело время!
Рюкзак Дару набит под завязку, плюс ещё у него под мышкой около пяти бумажных папок с моэ-артом. Ну и фанатизм…
– Ну что, пошлите?
Маюри пошла вперёд и мы двинулись за ней к железнодорожной станции. Автобусы до Акибы в такой час уже не ездили.
– Сегодня опять стояла такая жара, я думал, что помру. Как прошёл показ косплея?
– А по мне, так был приятный ветерок.
– Что ж, видимо Маюши сама лично не косплеила… Окарин, а ты когда сюда приехал? Купил чего-нибудь?
– …
– Эй! Ты чего такой унылый? Ты же «реальщик» с настоящей подружкой, а тут у тебя такое лицо…
– …
– Окарин, что…
Маюри, обращаясь ко мне, вдруг осеклась. Сумка, которую она несла в руке, с глухим хлопком упала на землю.
Время… настало…
Маюри прижала обе руки к груди. Её лицо исказилось от боли.
Медленно. Словно в замедленной съёмке, я наблюдал это кадр за кадром.
Она упала.
Так скоротечно…
Я не успел поймать её.
Обессилев, Маюри распласталась на земле.
Дару: Маю… ши?..
Я стоял не шелохнувшись.
Асфиксия. Даже если бы она попыталась вдохнуть, кислород бы не достиг её лёгких.
Странно, но я чувствую сожаления.
Нет. Я чувствую вину.
Незапланированная смерть.
Смерть, которую я мог предотвратить.
Я… убил Маюри.
– Маюши! Что такое?!
Дару бросил свою ношу и кинулся к Маюри. Он приподнял её и пошлёпал по щекам. Я продолжаю наблюдать за этой сценой, осознавая, что ничем не могу помочь.
– Она… не дышит… Что это… какого чёрта?! Окарин! Маюши, что-то не так с Маюши!!!
– …Она мертва.
Что могло послужить причиной? Сердечный приступ? Непохоже, что её убили. Маюри умерла без всяких телесных повреждений.
– Мертва… Нет, этого не может быть! Мы же только что разговаривали! Очнись! Где камера?! Это же розыгрыш, да?! Меня снимают на камеру, да?!
– Дару…
Я положил руку ему на плечо, в надежде успокоить.
– Маюри умерла.
Мои слова смутили Дару. Его губы дрожат. Он смотрит на Маюри, не веря в произошедшее.
– Надо вызвать скорую.
– Почему это случилось… Погоди, почему ты так спокоен, Окарин? Она умерла, ты понимаешь?! Она уже не вернётся, понимаешь?! РАЗВЕ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ОКАРИН?!?!
– …Я понимаю.
– Нет, ты не понимаешь! Маюши не дышит! Посмотри!!!
– Я… я позволил ей умереть.
– Что?!
Я упал на колени перед Маюри.
– Я не смог спасти тебя…
Я наклонился к её неподвижному телу.
– Нет. Я не захотел спасти тебя…
Я продолжаю повторять про себя «прости» и нежно обнимаю её.
– Бросил тебя. Я бросил тебя, Маюри…
http://cs10819.vk.me/u2816684/115173863/x_f67d346d.jpg
Я поднял взгляд к звёздному небу, к тому самому, в которое смотрела Маюри.
Я не прослезился. Наверное, все слёзы уже исчерпаны. Или я просто понимал, что это не поможет.
Пустота целиком завладела мной.
***

Прислонившись к стене и поджав колени, я испытывал полное безразличие ко всему.
Сколько времени прошло со смерти Маюри?
Я не был ни на поминках, ни на похоронах. Я не мог пойти. Потому что всё указывает на то, что убил её я. Я не желал никого и ничего видеть. Даже собственное дыхание напрягало. Но у меня нет выбора, кроме как принять эту пустоту и это душераздирающее чувство вины, принять то, что я совершил. Это моя нынешняя цель. То, чего я должен достичь.
Я услышал звук открывшейся шторы. Свет врывается сюда из соседней комнаты. Спиной к свету стоит девушка. Судя по силуэту, это Курису. Я немедленно спрятал лицо и попытался укрыться от шума.
– Окабе. Уже прошло три дня, может, ты хотя бы поешь чего-нибудь?
– …
– Ты же знал, да? Что Маюри умрёт в тот день.
– …
– Почему ты не произвёл скачок? Мне казалось, раньше ты без колебаний пользовался Машиной ради её блага… И что там случилось с твоим планом по смене пола Урушибары-сан и возврату IBN5100? Ты так вынашивал этот план по спасению Маюри… Что же произошло?..
– …
– Постой, а может быть, ты уже получил IBN5100 и то, что происходит сейчас – это результат смещения мировой линии? А ты представляешь собой то, что осталось от прежнего Окабе Ринтаро?.. И теперь этот параллельный мир продолжается из той линии, где Маюри погибла…
– …Я не вернул IBN5100.
Мой голос прозвучал хрипло. Наверное оттого, что я не проронил ни слова за эти три дня.
– Что ты хочешь сказать?
– …Я не сделал Лукако парнем. Поэтому я смирился с такой судьбой…
Опять я невольно произношу двусмысленные фразы…
– Я… позволил ей умереть…
Курису затаила дыхание. Зачем только я сознался? Это не то, на чём я должен был так легко расколоться. Всё равно, что назвать себя убийцей. Это должен был быть наш с Лукако секрет. А теперь я…
Хочу ли я, чтобы меня осудили, чтобы стало легче? Сейчас кажется, что лучше быть осужденным кем-то, чем жить с этой болью в себе. А если этот «кто-то» – Курису, то я уверен: она выскажет всё, что обо мне думает. Например, «ты – чудовище». Однако…
– …Так ты поешь?
Курису не осуждала меня.
– Если ты предпочитаешь лапшу из чашки, я могу приготовить. Или ты хочешь пойти купить чего-нибудь?
– Накричи на меня. Осуди меня за смерть Маюри…
– Я могла бы накричать, но давай не будем. Вроде бы по мне не видно, что я хочу этого. Возвращение в прошлое вопреки законам времени – это, должно быть, дерзкий поступок. Но главное… Я не имею права тебя осуждать. Ты всё это время сражался в одиночестве, как единственный, кто мог выходить за пределы времени и пространства. Так что больше никто не может понять твои страдания, кроме тебя самого. Кроме тебя, больше никому не понять причины такого твоего выбора. Я не имею права тебя обвинять, потому что никогда не совершала прыжка во времени.
– …Как ты можешь так понимающе относиться к этому?
Я поджал колени ещё сильнее.
– Мне не дано этого понять. Когда ты пытался спасти Маюри посредством временных прыжков, ты принял для себя решение, которого больше никому не дано понять. Так что смирись с тем, что ты сделал. Если ты сумеешь, ты уже никогда не сможешь забыть ту причину, из-за которой принял такое решение.
Иными словами, Курису говорит мне: «страдай в одиночестве». Что за садистка…
– Но… ты должен взять ответственность за другую девочку, которую ты спас своим решением. Маюри умерла. Это провал. Нет, «провал» не самое подходящее слово, но, так или иначе, её больше нет. Ты не смог противостоять законам мира, воле мира. Но та девочка всё ещё жива. Благодаря тебе, она ещё существует как девочка. И я думаю, что она сейчас так же страдает в одиночестве, как и ты. Окабе, её единомышленник – единственный, кто сможет понять её страдания.
– Единомышленник…
Девушка по имени Макисе Курису… Такая жестокая…
Образ Лукако промелькнул в моём сознании. Когда-то она была парнем. Но теперь она девушка. И отныне останется ею. Тот, кто выбрал для неё такое будущее, несомненно я. Когда я представляю её робкую улыбку, чувствуется, что в моём сухом и промёрзшем сердце рождается что-то новое. Я не переживу потери Лукако после того, как уже потерял Маюри…
Стало быть, я должен сказать…
– Спасибо, Курису. Спасибо, что поговорила со мной.

***

Ступив на владения храма Янабаяши, я почувствовал, что жара, обжигающая мою кожу, понемногу спадает.
Рядом со строением растёт величественное дерево. Его ветви, покрытые множеством ядовито-ярких листьев, колышутся на слабом ветерке. Здесь, в этих тихих местах, сравнительно прохладнее, чем около переполненной толпою станции. Где-то неподалёку протекает река Канда.
Как и всегда, здесь безлюдно. Я медленно иду через алтарь, рассеянно глядя на храм. Интересно, дома ли Лукако? Кто-нибудь из её семьи точно должен быть здесь. Как бы её позвать…
Пока я размышлял, ветер приутих и звук шелеста листьев на мгновенье прервался. В этот момент я расслышал сопение, доносящееся откуда-то издали. Похоже, это за зданием…
Набравшись смелости, я зашагал в том направлении.
http://cs9265.vk.me/u47490158/125289000/x_af352c28.jpg
Там, заглушая свой голос, поджав колени и сжимая в руках меч, плакала Лукако.
– Лукако…
– …Окабе-сан.
Заметив меня, она на секунду подняла заплаканные глаза, но потом сразу же спрятала лицо в колени. Её тело дёргается от рыданий.
– Вчера… я была на похоронах Маюри-чан… Все плакали… Я не знала, что Маюри-чан любили столько людей… И я тоже любила Маюри-чан… Она была такой общительной… даже с незнакомцами… Она была моей лучшей подругой…
То, что я собирался сказать, вылетело у меня из головы. Всё, что я смог сделать – это лишь присесть рядом с Лукако.
– Но почему, Окабе-сан… почему… мы всё ещё живы?
– …
– Маюри-чан умерла… А я… всё ещё девочка…
С тех пор, как Лукако вспомнила время, когда она была парнем, у неё появились половые комплексы. Я не знаю, что она испытывает. Как сказала Курису, Лукако точно так же «попала за пределы времени и пространства».
– Я просто не могу… так жить…
– Не говори так.
Несмотря на мои никчёмные попытки хоть как-то поднять ей настроение, Лукако продолжает трясти головой в истерике.
– Окабе-сан, должен же быть способ спасти Маюри-чан!..
– Это бесполезно.
– Нет!..
Лукако вскакивает и кричит на меня сквозь слёзы.
– Надо что-то придумать! Я всё сделаю, чтобы спасти Маюри-чан!.. Она рассказывала мне… что Окабе-сан изобрёл устройство, которое может перемещаться в прошлое…
Уж не про машину временных прыжков ли она говорит…
– Если мы попробуем…
– Это не поможет.
– Если мы вернёмся в то время, я уверена, мы найдём способ…
– Это бессмысленно.
Я утверждаю так, сжав кулаки и опустив голову.
– Это может прозвучать жестоко, но всё, что мы можем сделать – это смириться с её смертью и жить дальше.
– Ты не можешь сдаться!.. Почему ты сдался?! Разве ты не сожалеешь об её смерти?!
– …В любом случае, мы бессильны.
– Нет, я не хочу, чтобы Маюри-чан умирала!..
– Лукако!
Она уже билась всем телом, когда я схватил её за плечо и повысил голос.
– Ты правда думаешь, что я так легко сдался?!
– Окабе… сан…
– Да, она была моим хорошим другом! Я не мог сдаться… И я думал. Я думал так много, что мог помереть, я боролся и боролся, и пытался делать всё ради её спасения!.. Как думаешь, сколько раз я возвращался в прошлое?.. Но это ни к чему не привело!.. Просто мир желал её смерти. И неважно, сколько раз я пытался предотвратить это, мир всегда отбирал её и смеялся надо мной!.. Чтобы спасти её, я жертвовал памятью других людей. И я делал это ради неё, и я понимал, что причиняю им боль! Это был мой предел… Всё оказалось напрасно…
Был ещё шанс. Были способы спасти Маюри. Но я не выбрал ни один из них. Теоретически, нет ничего невозможного. Но для меня это невозможно.
– …Мне жаль. Я никогда не переставала думать о ваших чувствах, Окабе-сан.
– …
– Но не может быть такого, что всё напрасно… Разве нет никакого выхода? Если вы сделаете меня парнем…
– Это плохая идея.
Если я это сделаю, то получится, что моё решение не имело никакого смысла. Я выбрал Лукако вместо Маюри. Если кому-то это интересно, то так оно и есть.
– Прошу вас, Окабе-сан! Я не желаю быть девочкой, зная, что из-за этого пришлось принести в жертву Маюри!.. Пожалуйста, дайте мне спасти её!..
– Я не буду делать тебя парнем.
– Почему… Почему?!
– Я так решил. Я не могу больше причинять людям боль ради собственного удовлетворения. Более того, даже если мы вернёмся в оригинальную мировую линию, нет никакой гарантии, что Маюри будет в безопасности. Я… больше не стану отбирать у кого-то воспоминания… Я не стану отбирать твои воспоминания ради такого мизерного шанса. С меня довольно.
– Окабе-сан… Но это же непростительно… Я… такое существо, как я, не заслуживает права на жизнь… Как я смогу жить с этим… зная, что оставшись девочкой, я завела Маюри в гроб?.. Это слишком тяжёлая ноша… для меня… Так почему же… Почему вы не отправите то сообщение моей маме?.. Почему вы выбрали не Маюри… а меня?..
– Тебе не надо беспокоиться. Я осознанно шёл на всё это. Я тот, кто убил Маюри. Вся вина только на мне.
Я имел в руках божественную силу под названием «машина временных прыжков». Но из бесчисленных вариантов будущего я выбрал «смерть Маюри». Я должен нести ту ответственность, какую несут боги.
– Я хотел, чтобы ты была счастлива.
– …Счастлива? Как я могу быть счастлива… Когда Маюри-чан умерла из-за меня…
– Не из-за тебя. Пожалуйста, не говори так больше. Тебе может быть грустно сейчас, но… я хочу, чтобы ты жила дальше, жила ради Маюри.
– Нет… Я не желаю!
Лукако прижалась к моей груди. Не вытерев слёз, она уставилась мне в лицо.
– Если так… Если так, то я хочу помочь Окабе-сану нести эту ношу вместе…
– Нести… вместе? Ну ты и сказала. Я – человек за пределами времени и пространства, человек, который избрал смерть друга…
– Тогда я тоже… Я тоже выйду за пределы… Я вспомнила, как я была парнем, разве это не означает, что я уже за пределами?.. Я знаю, что остаюсь девушкой в обмен на участь Маюри-чан… Мы одинаковы…
Именно об этом говорила Курису. Что мы с Лукако одинаковы.
Эта печаль… Эта ответственность… Мы оба возьмём это на себя и никогда не забудем о нашем выборе. Мы оба за пределами времени и пространства, там, где нас больше никто не сможет понять.
Поэтому…
– Да. Я понимаю…
Я крепко обнял Лукако.
– Будем нести вместе… Будем жить с этой памятью… вместе.
– Могу я остаться с вами навсегда? Потому что… Я люблю вас, Окабе-сан… Может быть, я предаю память о Маюри, но… я хочу, чтобы мы остались вместе навсегда.
– Конечно.
Мы оба понесём эту ответственность. Отныне, приняв смерть Маюри, мы будем жить дальше. Вместе.

Мы провели время, сидя рядом, пока небо не стали поглощать сумерки. Мы ничего не делали и ни о чём не говорили. Голова Лукако покоилась на моём плече. Я приобнял её за плечо и чувствовал её дыхание. Мы молча смотрели в небо. В своих сердцах мы молились за счастье Маюри в другой жизни.
Прости меня, Маюри.
Прости…

– Окабе-сан…
Лукако нарушила тишину. Что-то в её реплике меня насторожило.
– Осталась одна вещь, которую я должна была сделать для Маюри-чан. Из-за этого мне тяжело сейчас…
– Что за вещь?
– …Косплей.
Ах, это…
Последние несколько недель Маюри постоянно упрашивала Лукако надеть костюмы, которые она для неё сшила. Но Лукако всегда отказывала, «стеснялась», видите ли.
Я помню Маюри в день её смерти.

– Я думаю, Лука-чан смогла бы отлично скосплеить Кирари-чан… Лука-чан такая классная, она заставляет сердце Маюши трепетать…
– Лука-чан по жизни такая послушная девочка, да? Она редко высказывает собственное мнение… Когда ты косплеишь, твой обычный образ меняется на другой. Вот поэтому я думаю, что если бы Лука-чан хоть раз попробовала, хоть ей и было бы неловко делать это первый раз, она открыла бы в себе другую Луку-чан. А когда это случилось бы, она стала бы более уверенной в себе, и могла бы даже стать круче Окарина. Хе-хе.

В тот день Маюри говорила об одной только Лукако. Я обещал ей привести Лукако на Комикет, а сам оставил её там одну. Но она всё равно не отказалась от своей идеи заставить Лукако заняться косплеем.
– Та машина, которая может перемещаться в прошлое… она может вернуться на тот день?
– Вернуться? Погоди, ты хочешь сказать?..
Лукако уверенно кивнула.
– Ты серьёзно?
Никто кроме меня не пользовался машиной временных прыжков. Пока что она ни разу не подводила, но если что-то пойдёт не так, это может привести к непоправимым последствиям. В результате экспериментов со временем, которые проводили в СЕРН, подопытные превращались в желе. Есть большая вероятность, что может случиться что-то подобное и вся память Лукако рискует быть уничтоженной в процессе.
– Это слишком опасно. Только я использовал её…
– Пожалуйста… Я всего-то хочу, чтобы Маюри-чан ушла с улыбкой… Я ведь так и не сделала ничего для неё…
– Но если мы отправимся туда, ты точно не стерпишь всех отаку.
– Я всегда немного волнуюсь… Я не говорила этого, но… я хочу быть такой же, как Окабе-сан. Если я воспользуюсь тем устройством… я совсем выйду за пределы времени и пространства, так ведь? И тогда я смогу испытать те же чувства, что и Окабе-сан… Прошу вас…
Её слова теплом легли на моё сердце. Лукако всей душой заботится обо мне и Маюри. В конце концов, я не смог отказать её чувствам.

Когда мы пришли в лабораторию, там не было ни Дару, ни Курису. Совсем недавно Маюри, Курису, Дару и я весело и шумно проводили здесь время. Теперь, когда Маюри нет, кажется, что это были всего лишь сны, которые остались где-то далеко позади. Теперь здесь пусто и холодно.
Подавив эмоции, я провёл Лукако в комнату с приборами. К счастью, 42-дюймовый телевизор внизу был включён, так что эксперимент надо было начинать как можно скорее.
– На какое время ты хочешь попасть?
– Утро того дня. Если попаду раньше, то я буду не в состоянии осознать и принять это как реальность… Наверное…
Она сказала про тот день с едва заметной улыбкой на лице. Это потребует как минимум три скачка. Даже не знаю, сумеет ли она невредимой добраться до 15-го числа… Я беспокоюсь за неё, но Лукако не изменит своего решения.
– Свяжись со мной сразу после прыжка. Я отведу тебя к Маюри.
– Поняла.
Я надеваю прибор на голову Лукако. Её тело заметно подрагивает. Оно и понятно. Даже я столько всего уже пережил, что кажется – ещё немного и сердце разорвётся.
Это первый эксперимент, когда кто-то другой кроме меня пользуется Машиной. Я никак не могу перестать думать о том, что может случиться в случае неудачи.
– Не бойся. Сначала будет немного больно, но это быстро пройдёт.
– Понятно…
– Как только попадёшь на новое место, не пугайся. Успокойся и попробуй оценить окружающую обстановку. Всё будет хорошо. Я с тобой.
Я нежно провёл рукой по её щеке. Похоже, от этого ей стало полегче.
– Тогда… вперёд.
Я кивнул и, унимая дрожь в пальцах, установил таймер.
– Я обязательно вернусь…
– Да. Я буду тебя ждать.
Я улыбнулся Лукако. В тот же миг в комнате засверкали вспышки электрических разрядов. Я заметил, что тело Лукако засветилось. По зданию пошла вибрация. Чувствуется запах озона. Электрическое сияние стало настолько сильным, что я уже не мог открыть глаза.
– Окабе-са…
В какой-то момент её голос прервался.

По телу прошла судорога и дрожь, как это обычно бывает после прыжка во времени.
– Это…
Непохоже, что я совершил прыжок. Неведомым образом я телепортировался к храму Янабаяши.
Мировая линия сместилась?.. Нет, Считывающий Штайнер не дал о себе знать, значит, ничего не изменилось. Но почему тогда?.. Потому что Лукако внесла незначительные изменения в прошлое?
Я оглянулся вокруг и увидел её. Она встала и улыбнулась, когда заметила меня.
– Хочешь посмотреть фото?
– Фото?..
Какие ещё фото…
– Сработало. Я сделала это. Ты не помнишь? Окабе-сан, что-то не так?..
– Меня занесло сюда сразу после нашего эксперимента. Ты была на Комикете?
Уже в который раз, Лукако снова расплакалась. Она медленно кивнула и сунула мне в руки несколько фотографий.
– Маюри-чан… была… так рада…
Я бросил взгляд на ту, что была сверху, и удивился, когда увидел, что на ней изображено.
– Да мы, похоже, увлеклись…
Слёзы навернулись на мои глаза.
На этой фотографии…
http://cs9265.vk.me/u47490158/125289000/x_6725e4d1.jpg
…была Маюри. А с ней я и Лукако.
Мы были счастливы.