Глава 2, Независимый Московский университет

Вернувшись домой я первым делом попытался перебрать в голове все зацепки и набросать план дальнейших действий. Зацепок было немного: это анкеты хаскеллистов, лежавшие в моём лакированном портфеле, и камера видеонаблюдения в корридоре Люксофта, запись с которой можно было бы посмотреть если бы я смог договориться с охранником. Я не очень надеялся на видеозапись, потому что едва ли смог бы различить на ней лица людей, но человека, выносящего компьютер, не заметить было бы невозможно.

Чтение анкет напомнило копание в чужих вещах. Мне с детства привили мысль о неэтичности подобных действий, но став детективом, я должен буду заниматься этим постоянно. Как я и ожидал, Баранов и Зефиров оказались ребятами весьма поехавшими, было трудно поверить, что анкеты они заполняли на полном серьёзе и предварительно друг с другом не сговариваясь. Например в графе «Что для вас является самым важным на работе?» Баранов на первом месте указал спортзал, а Зефиров – столовую, спортзал он поставил на второе место. Также оба хаскеллиста предпочли получать зарплату борщем, хотя остальная часть Люксофта крепко сидела на кокаине. Однако среди всего этого информационного шума я нашел важную деталь, позволившую мне продолжить расследование.

Оказывается оба хаскеллиста преподавали в Независимом Московском Университете под руководством Михаила Вербицкого. А значит, почти наверняка, обсуждали с ним результаты своих исследований. Я подозревал, что их исчезновение как-то связано с «центральной леммой», я знал Мишу Вербицкого и был уверен, что он сможет рассказать мне больше деталей. Например, может ли лемма быть использована в криптографии и могут ли ей заинтересоваться спецслужбы. Звонить Мише было уже поздно, я решил поехать в университет на следующий день.

Здание университета располагалось на Арбате, рядом была предусмотрена парковка для велосипедов, она пустовала. На воротах висел замок, под воротами, зацепившись штанами за штырь, висел арбатский панк и храпел в таком положении. Очевидно в здании не было ни души, даже охранника. Я разбудил панка носком своих лакированных туфель, дождался пока он раздуплится и попытался выяснить, что произошло. Панк отвечал несколько бессвязно, из его рассказа я выяснил, что несколько дней назад к университету подъехали тонированные автомобили без номеров, из них вышли люди в черных туфлях и вынесли из университета какие-то коробки, после чего закрыли и опечатали все двери. На следующий день на работу никто не вышел.

Я отсыпал панку программа кокаина в знак благодарности и собирался уже уходить, но панк увидев наркотики в моём бумажнике возбудился и принялся рассказывать свою версию произошедшего. По его мнению люди в черных туфлях – это рейдеры, которых наняла Кафедра Общей топологии и геометрии мехмата МГУ, чтобы устранить конкурентов. Что людей похитили и насильно удерживают с целью написания современного задачника по матанализу, ведь задачник Демидовича написан еще в прошлом веке и перерешан сотни раз, поэтому студенты МГУ не берут интегралы, а просто переписывают друг у друга готовые решения. Что за всем этим стоит и.о. замдекана и всё делается с ведома министерства образования. Не в силах дальше слушать этот вздор я поспешил отделаться от панка. Дать ему кокаина еще означало бы услышать вторую волну сочинённых на ходу историй, поэтому я просто ускорил шаг, стараясь не обращать на него внимания.

Телефон Миши не отвечал, других сотрудников университета я не знал, но и без того было ясно, что я имею дело с чем-то большим, чем исчезновение двух сотрудников. Я догадывался, что пропали все эти люди по одной причине, что за всем этим стоит некая могущественная организация, способная похищать людей и скрывать факт похищения, возможно даже это государственные спецслужбы. Также я знал, что все похищенные, или по крайней мере большинство их них, являются математиками и первопричина похищения наверняка кроется в том, чем они занимались в Независимом Университете. Но больше зацепок у меня не было. Выйти на знакомых этих людей не представлялось никакой возможности, поскольку мои немногочисленные контакты носили профессиональный характер, никого из родственников или друзей пропавших я не знал.

Еще я понимал, что подвергаю себя серьёзной опасности действуя столь неосторожно. Например, те, кто похитил Мишу Вербицкого, вполне могли засечь мой звонок ему и теперь уже я сам рисковал оказаться в числе похищенных. Это мысль не давала мне покоя, однако оплошность свою я исправить уже не мог. Оставалось тешить себя мыслью, что она сойдёт мне с рук, ведь не будут же они хватать каждого студента, позвонившего своему преподавателю, а также проверить последнюю возможную улику – запись с видеокамеры наблюдения в Люксофте.