SHARE
TWEET

Кто идёт

a guest May 12th, 2019 589 in 233 days
Not a member of Pastebin yet? Sign Up, it unlocks many cool features!
  1. Высокий потолок в кабинете, на нём тяжёлая бронзовая люстра пентаграммой. Окно в полтора человеческих роста, из которого в погожий день видно Москву, но сейчас - лишь дождевые облака где-то далеко внизу. Над облаками - тусклое осеннее солнце на горизонте да изредка проплывающие красные дирижабли из ангаров завода "Спецкаучук".
  2. Спиной к окну за столом с зелёной лампой сидит мужчина в потёртом и выцветшем защитном кителе. В краповых петлицах красуются два ромба - знак высшей касты в Красной России. Обитателя кабинета можно было бы назвать красивым, если бы не ужасные шрамы на лице, обрамляющие место, где раньше был правый глаз. И седина в тридцать шесть лет мало кого красит. Во рту - давно потухшая папироса, взгляд устремлён в пустоту.
  3. От стука в дверь мужчина вздрагивает. Машинально отправив окурок в пепельницу, проговаривает механическим голосом:
  4.  - Вой-ди-те.
  5. Не сознанием, но рефлексами чекиста обитатель кабинета оценивает вошедшую: двадцать два года, волосы светло-русые, глаза серые, лицо круглое славянское, особые приметы: слегка прихрамывает на левую ногу. Сознание никак не вмешивается в это, ему давно уже всё равно. Конечно же, нет смысла составлять словесный портрет собственной секретарши. Но в чём есть вообще смысл? Особенно...
  6.  - Яков Семёнович, вот, документ пришёл, - с этими словами девушка кладёт на стол папку, красно-синюю от многочисленных печатей и подписей. - А вот приложения, - и на столе появляется увесистая стопка досье. - Яков Семёнович, очень просили подписать это Лейбович, Айзенштейн и Трудов, говорят, возможны потери личного состава, если не действовать по-пролетарски.
  7. Обворожительная улыбка на лице секретарши. Зачем? Она знает, что это на хозяина кабинета не действует. А, ну да. Запах духов. От Трудова наверняка, отрабатывает, вот и всё. Какая умилительная честность! Яков Семёнович даже отвлёкся от своих мыслей и скривил рот в страшном подобии усмешки, настолько это было забавно.
  8.  - До-ку-мент. Да, Ве-ра Гле-бов-на? До-ку-мент. Ве-ра Гле-бов-на при-не-сла до-ку-мент. Ха-ха-ха.
  9. Вероника молчала. Она была хорошей секретаршей и приспосабливалась к странностям любого начальника. Механическая речь была нормальной, как и то, что обычно происходило потом: он доставал фляжку, наливал в стакан буро-красную жидкость с тошнотворным запахом, отхлёбывал немного и как будто возвращался в мир живых.
  10.  - Значит, документ, - продолжил начотделен уже нормальным голосом. - Тебе, конечно, этого знать не положено, но это не просто документ, это людоедство. Причём бессмысленное. У всех у нас, Вера, одна материальная природа, и надо на неё ориентироваться. Феликс Эдмундович был Железным, но даже он бы такого не подписал. А я что, адамантиевый?
  11.  - Яков Семёнович, люди просят...
  12. Хозяин кабинета поднимает бровь и откидывается в кресло.
  13.  - Люди? А я тут причём? Эх. Нравятся тебе, Вера, твои духи?
  14. Девушка промолчала, убирая улыбку с лица.
  15.  - Возьми-ка стакан. Просто понюхай, чем пахнет.
  16. Секретарша отшатнулась от стола:
  17.  - Яков Семёнович, не надо!
  18.  - Эх ты... - короткий вздох. - А ведь это даже не совсем кровь, так, продукт переработки. Но запах похожий, да. Вот чем должны эти духи пахнуть, Вера. Если бы дела пахли.
  19. Секретарша промолчала вновь, в этот раз потупив взгляд и слегка покраснев. Прошлый начотделен находил это милым и таял, но нынешний просто смотрел на неё. Не моргая и почти не шевелясь.
  20.  - Никак вы не поймёте. Что ты, что Трудов, что остальные. Думаете, раз я спецжидкость употребляю, то кровопийца. Ан нет, товарищ Суханова. Вот такие трудовы и прочие лейбовичи, особенно на местах, что до власти только что дорвались, они-то сущие кровопийцы и есть. А я - ревитализованный. Человек. Не упырь тамбовский.
  21. Крупные капли пота потекли по лбу секретарши, размазывая пудру. Наконец начальник отвёл взгляд, направив его в никуда. Помолчав ещё минуту, он произнёс:
  22.  - А с этим панибратством надо что-то делать. Приказываю: когда тебе в следующий раз Трудов подарит что-то, дай этой бешеной обезьяне выпить стакан СЖ. Реакцию зафиксировать, описать подробно, мне на стол немедленно.
  23. Лицо девушки посветлело. Товарищ Киприанов мог выглядеть почти как обычный человек, когда говорил в деловом тоне.
  24.  - Поняла, товарищ начотделен. Так ваша резолюция?
  25.  - Пока принеси мне кофе.
  26.  - С кофе перебои, Яков Семёнович...
  27. Мужчина коротко вздохнул. В Москве. Перебои с кофе. В ОГПУ...
  28.  - Тогда СЖ разведи пополам. Вот тебе бланк, со склада возьмёшь капсулу. И плесни туда спирта. Для запаху, а не как в прошлый раз. Ну, иди, иди!
  29. Тяжёлая дубовая дверь с пентаграммами и мечами захлопнулась. Обитатель кабинета, Киприанов Я. С., начальник тринадцатого отделения СО ОГПУ, едва слышно вздохнул. Машинально потерев виски, он продолжил рассматривать вечность своим единственным глазом. К бумагам он не притронулся.
  30. Через пятнадцать минут вновь раздался стук и Вера зашла с подносом, морща нос от ужасного запаха жидкости в графине. Со стороны казалось, что начотделен впал в оцепенение, но, как только она собралась уходить, тот окликнул секретаршу:
  31.  - Вероника Глебовна...
  32. Та развернулась на каблуках у самой двери, стараясь сохранять спокойствие.
  33.  - Да, Яков Семёнович?
  34.  - Мы победили?
  35. Страх пригвоздил девушку к месту. После ответов на такие вопросы люди уезжали куда-то далеко. И не возвращались.
  36.  - Яков Семёнович, тут вопрос надо рассматривать диалектически...
  37.  - Без диалектики. Да или нет? - во взгляде начотделена читалось нечто неожиданное, похожее на подлинный интерес.
  38. Ага, вот где подвох! Ну такие ловушки мы знаем, тут большевика не проведёшь!
  39.  - Нельзя нам без диалектики, Яков Семёнович. Не тому учили Маркс и Ленин.
  40. Молчание. Одобрение? Или ждёт, что она скажет дальше? Ещё ловушка?
  41.  - Есть тезис: мы победили, белых выбили, оккупантов выбили, зелёных потравили, чёрных задавили, Красную Россию отстроили. Но есть антитезис: мировая революция только начинается, буржуазия держит ключевые страны, пролетариат угнетён. А вместе они дают синтез: по мере построения коммунизма классовая борьба будет только усиливаться. А значит, будет больше работы для нас, и поэтому требуется принимать всё более решительные меры. Что мы сейчас и наблюдаем. Вот поэтому диалектическая логика стоит выше формальной.
  42. Молчание. Начотделен часто моргает единственным глазом. На обезображенном лице читается как будто бы детское удивление. Киприанов обводит взглядом книжные полки слева от стола, будто стараясь найти там что-то.
  43.  - Знаешь, Вера... Я не помню, чтобы Ильич такое говорил. А ведь только вчера его последние работы перечитывал. И... классовое чутьё мне не говорит ничего об этом. Эх... сообщи начмеду, что мне нужно внеплановое переливание. И пусть тот товарищ из ОСНАУЧа гипнотрон подготовит.
  44. В сознание закралась тревожная мысль. Что, если он действительно потерял хватку? Трудов всегда был лишь злобной обезьяной, как бы там ни хвастались учёные количеством извилин и качеством гипофиза в его мозгу, но вот Лейбович и Айзенштейн... Первый - недалёкий служака с тупым рвением вместо энтузиазма и животной ненавистью вместо классового чутья. Но второй раньше был хорошим человеком, детей любил. С Алёнкой игрался, пока та ещё жива была. Может, они и правда делают нужное дело, а контуженный дурак наверху им мешает по своей глупости?
  45. Стоит попробовать примитивную буржуазную логику, раз с диалектикой проблемы.
  46.  - Итак, Вера... Они хотят впустить эти... это... в наш мир, так?
  47.  - Нет, Яков Семёнович. Оно всегда было здесь, задолго до нас...
  48. Начотделен резко оборвал её, слегка поморщившись:
  49.  - Плевать. Значит, они хотят пробудить его. Без разницы. Так?
  50.  - Именно.
  51.  - При этом у них ничего нет по части тринадцатого отдела. Ни пламенников-паразитов, ни армии белых аппариций, ни деревни упырей нет, даже самый завалящий деревенский колдун государству там не гадит. Просто село с эстонцами. Которые не любят большевизм. Правильно понимаю?
  52. Суханова чуть замялась, прежде чем ответить.
  53.  - Ну... да. Враги Красной Власти подлежат...
  54. Киприанов оборвал её, слегка повысив голос:
  55.  - Я знаю, что подлежат. Я только не понимаю, что мешает подогнать артиллерию и ударить газом. Если так уж хочется запугать людей - используйте иприт вместо фосгена. Настоящее оружие Красного террора. Но это? Просто не понимаю.
  56. Вероника подошла ближе к столу и едва ли не шёпотом произнесла:
  57.  - В документах этого не сказано, но товарищ Айзенштейн по секрету говорил, что планируется важный эксперимент.
  58. Отрывистый механический хохот. Так вот, значит, как - Иегуда решил в ОСНАУЧ перебежать через его голову! Действительно, дурак контуженный, да и только, на Трудова всё грешил. Как будто этот бабуин умеет писать предложения длиннее трёх слов.
  59. Начотделен отхлебнул из стакана, взял графин и долил буро-красной жидкости. Понюхал, поморщился.
  60.  - Опять спирта много, Вера. Споить меня хочешь?
  61.  - Прошу прощения, Яков Семёнович. Так что по резолюции?
  62. Хмыкнув, чекист взял папку и поставил печать.
  63.  - Если мы останемся целы после этого... эксперимента, то с Иегуды Марковича кофе. Мешок. Так и передай.
  64. Прошла кроваво-красная нить резолюции: "Одобряю. Киприанов". Мужчина отодвинул папку и перестал реагировать на то, что происходило вне его памяти. Не было смысла... а был ли он вообще? Смысл как таковой? После всего, что он видел. После всего, что он совершил.
  65. Да. Смысл - революция. Революция совершилась. Практика - критерий истинности. Революция идёт. Революция будет идти. А с ней и Красный террор. Не так давно он был красавцем. И не сидел в кабинете огромного здания с гигантической статуей Дзержинского наверху, и ромбиков в петлицах не носил. Ушанка вместо форменного зимнего шлема, шинель с "разговорами", выменянный в Химках шарф, маузер на поясе и браунинг за голенищем - вот таким был наряд агента второго разряда Киприанова. А народ Красной России менял патроны на дрова, вымирал в городах и дрожал от страха по деревням. А сейчас строит заоблачные высотки. Статуя Феликса над Москвой, у которой никогда не гаснут рубиновые глаза. Кабинет, что лишь на тридцать метров ниже огромного железного сапога. Да, теперь он знает, какой ответ - правильный. Да. Чутьё. Да.
  66.  - Вера.
  67.  - Да, Яков Семёнович?
  68.  - Слушай меня внимательно, товарищ Суханова. Диалектика - это хорошо. Но не все её понимают. Ответ надо давать чёткий. Классово верный. И когда спрашивают, победили ли мы - да. Мы победили. Мы побеждаем. Мы будем побеждать. Всегда. Вот так, и никак иначе. Любой ценой.
  69.  - Поняла, Яков Семёнович. Что-то ещё?
  70. Тот махнул рукой, ничего не говоря. В ответ секретарша кивнула и без лишних слов удалилась, забрав бумаги.
  71. Начотделен запалил папиросу и вновь впал в странное оцепенение.
  72. ...
  73. Даже полное зимнее обмундирование никак не спасало от жуткой поморской зимы. С трудом помогала вагонная печка, её слабое тепло выдувалось злым ветром из каждой щели. Пожалуй, только кочегары не стучали зубами на борту спецбронепоезда "Сполох". Редко когда Киприанову удавалось пробиться к печке и придремать чуть у тепла. И каждый раз его будили не позднее чем через десять минут, как сейчас.
  74.  - Товарищ агент! Товарищ агент, вас товарищ батальонный комиссар видеть изволит! - рослому донскому казаку Антипову, казалось, вообще было наплевать на холод. По вагону тот ходил в одной лишь гимнастёрке с георгиями, а снаружи только нехотя набрасывал бурку, и то не всегда - иногда разгуливал в кителе посреди метели, пугая встречных диким видом.
  75.  - Срочно, Емельян? - батальонный комиссар фигура значительная, можно сказать, заоблачная, но Якову до смерти не хотелось отлипать от жаркой печки.
  76.  - Не могу знать, товарищ агент! Секретные дела, не моего умишка! - бодро гаркнул Антипов, подкручивая лихой ус.
  77. Значит, срочно. Подавив вздох, Киприанов коротко кивнул, замотался шарфом как мог, подобрал планшет и поплёлся к выходу. Следом за ним пошёл казак.
  78.  - Приказано сопроводить, товарищ агент!
  79.  - Интересно... опять скажешь "не могу знать"?
  80.  - Именно.
  81. Яков процедил сквозь зубы:
  82.  - Зря вы так, Емельян Федотович. Кончился старый режим, восемь лет как кончился, теперь дураков тут не любят... а тем более тех, кто дурачком прикидывается.
  83.  - Служу Красной Власти, товарищ агент второго разряда Киприанов! - с раздражающей весёлостью откликнулся казак, попыхивая самокруткой.
  84. Всё-таки зря в ЦК Сырцова не слушают относительно этих элементов, ой зря.
  85. ...
  86. В штабе Киприанов чуть было не лишился чувств от чада криво поставленных буржуек, перегара и пота. Держась на чувстве долга и честном слове, он подошёл к столу, за которым согнулся над картами сам Козырев. По сторонам суетились армейские командиры, выглядевшие галдящими детьми на фоне богатырской фигуры батальонного комиссара. Тот выглядел совершенно погружённым в собственные мысли, однако же заметил Киприанова и Антипова сразу же, как только они вытянулись по струнке перед столом.
  87.  - Ба! - раздался могучий бас. - Не ожидал увидеть своего самого нерадивого студента! Признаться, считал, что тот самый Киприанов давно на баррикадах сгинул где-нибудь в Воронеже. Ан нет, тут как тут Яков, да ещё и в компании казака! Какая ирония!
  88. Как же, "не ожидал" он. Наверняка ведь личное дело всё наизусть выучил. Но нужно подыграть старому псу, если он говорит именно так - значит, в этом есть смысл.
  89. Изобразив на лице крайнее удивление, Яков пробормотал:
  90.  - А я, профессор, думал, вас за контру шлёпнули.
  91.  - Ха! Подпольная работа требует тишины и сосредоточенности, а не глупых выкриков на лекциях. - Козырев погладил седую козлиную бородку и усмехнулся в усы, прищурив хитрые зелёные глаза. - Впрочем, мне ли это рассказывать агенту ОГПУ? До второго разряда на голом ухарстве не доживают.
  92. Тут комиссар спохватился:
  93.  - Да что ж это я! Иван! Иван, голубчик! Выдайте табуреты прибывшим, немедленно. И налейте им в ознаменование встречи?.. - вопросительный взгляд в сторону Якова.
  94.  - Чаю. Мне - просто чаю. - сказал агент, и добавил с некоторой мстительностью: - И моему боевому товарищу тоже.
  95. Открывший было рот Антипов недобро посмотрел в его сторону, но спорить не стал.
  96. Неведомо откуда появились табуреты и фарфоровые чашки с ароматным чаем. Чуть отхлебнув, Яков понял, что никогда такого не пил. Когда успели обустроиться?
  97. ...
  98.  - Недурно, недурно. Выходит, впустую пытался я научить вас сдержанности, Яков! Практика, как всегда, учит лучше самой совершенной теории, - сказал Козырев с улыбкой и отхлебнул из фляги.
  99.  - Ха! Выходит, так, Модест Фомич. Критерий истины, как говорится...
  100.  - Тю! - встрял Антипов. - Мне и одного урока хватило от товарища Жиги! Мигом верное учение впитал!
  101. Казак и комиссар расхохотались.
  102.  - Надо отметить, Емельян, что Якову руку я не ломал и головой о брусчатку не бил. Впрочем, он и не скакал на меня с шашкой наперевес, всё больше язвил и лекции саботировал.
  103. Яков, сделав невинно-наивное лицо, предложил:
  104.  - А вы после войны попробуйте новый метод преподавания, Модест Фомич. Студенты будут бегать по аудитории с шашками, а вы их - ловить и вразумлять. Головой по паркету тук-тук, так до всех истинность марксизма-ленинизма и дойдёт. С одного занятия.
  105.  - Ох язва, ох язва! - покачал головой комиссар. - Прямо как в шестнадцатом году. Впрочем, сейчас не шестнадцатый. К делу.
  106. Козырев спрятал флягу и бросил через стол коричневую папку.
  107.  - Здесь - документы по нападениям. Бойцы в шаге от полной деморализации, уже едва в лес выходят. Каждая вылазка - новые жертвы, карательные экспедиции ни к чему не приводят, кроме потерь личного состава. Из-за этого командиры держат почти все наличные силы в городе, что вызывает недовольство обывателей и подпитывает окопавшуюся контру. Фактически мы контролируем только привокзальные кварталы, остальной Архангельск - серая зона. Ходят панические слухи о "чёрном террористе", который называет себя Мокей Крестьянских. Если это действительно он, то я готов поставить свой "бульдог" против дохлой мыши на то, что эта контра уже в нашем штабе и ждёт только удобного случая, чтобы всех нас на воздух поднять. Впрочем, этим я займусь лично. Ваша задача, товарищи - установить местонахождение вражеского командования и выкорчевать гниду из лесов, используя любые наличные силы. А теперь к формальностям.
  108. Комиссар встал и прогремел на весь штаб:
  109.  - ТОВАРИЩИ! ПРОШУ НЕМЕДЛЕННОГО ВНИМАНИЯ!
  110. Разговоры сразу стихли.
  111.  - Эти два сотрудника будут проводить расследование по нападениям. Я не приказываю, но настоятельно прошу всех присутствующих старших командиров частей и соединений подписать этот мандат. Мандат на всё, как вы понимаете. Артиллеристов это тоже касается.
  112.  - Спецбронечасть ничего не подпишет, - пробурчал маленький армянин со странными чёрно-золотыми петлицами. - Мы подчиняемся наркомату напрямую, ни одной единицы спецтехники никто не получит без санкции Льва Давидовича. Хоть ОГПУ, хоть чёрт с рогами.
  113. Ненадолго повисла натянутая тишина. И началась буря.
  114. ...
  115. В реквизированном броневике они тряслись по разбитым архангельским дорогам. Мотор шумел и чадил, метель снаружи завывала волком, поэтому приходилось чуть ли не кричать друг другу на ухо.
  116.  - Смачно он приложил, точно вахмистр! Как тебе, товарищ агент? И не скажешь ведь, что профессор, интеллигент!
  117.  - Ха. Тому военспецу повезло ещё, Емельян. Комиссар ведь убить на месте мог, и в полном праве.
  118. Казак подкрутил ус и поучающе поднял палец:
  119.  - Убить - дело нехитрое, товарищ агент. Пуля дура, куда направишь, туда и летит. А размазать человека одним словом - великая сила нужна.
  120. Киприанов хмыкнул себе под нос.
  121.  - Я лучше маузером буду орудовать. Вернее.
  122. Бронеавтомобиль остановился у двухэтажного деревянного дома на отшибе, из окон которого бил неестественно яркий свет. Стрелок в башне предусмотрительно навёл пулемёт на дверь. Проводник из местных, хилый, бледный мужик с редкой белесой бородёнкой, сидевший рядом с чекистами, робко заговорил:
  123.  - А можа, подпалить их? Кто к старухе Дарине без гостинцев ходит, тот не выходит, лучше на взводень плыть, чем к знатливым без дара ходить...
  124.  - Поддерживаю местного товарища! - раздался сиплый голос из-за пулемёта. - Тут и пролетарского чутья не надо, чтобы логово вражины разглядеть. А, товарищ агент? Зажигательными полоснуть пару лент...
  125. Киприанов нахмурился и рявкнул:
  126.  - Пр-р-рекратить панику! Работаем по плану! - и добавил обычным голосом:
  127.  - Впрочем, про гостинцы... Антипов, есть предложения?
  128. Казак подмигнул, вытаскивая из-под скамьи бутыль с мутной жидкостью:
  129.  - А то! Казаки завсегда знают, русскому человеку одного надо!
  130. Проводник заволновался:
  131.  - Не одного! Поморы мы, поморы! По чину входите с гостинцем, ножи достаньте. Верёвки есть? Хоть какие? Сейчас покажу, как чином ходить...
  132. Через некоторое время чекисты, перепоясанные тросами наискось, вошли разлапистым "матросским" шагом в двери притона. Каждый держал в левой руке по ножу, правой крестясь на тёмные образа; гостинцы лежали в заплечном мешке Антипова.
  133. ...
  134. Киприанов не помнил, что было внутри. Ничего. Только то, что за сведения о "царе лесов" они заплатили цену. Почему и за что он зарезал проводника сразу после выхода - тоже непонятно. Но никто не удивлялся, не задавал вопросов, всё как будто бы шло обычным для Поморья чередом. Потому что здесь так заведено.
  135. ...
  136. Тросы, к неудовольствию командира бронеавтомобиля, пропали.
  137. ...
  138. Мост через Кузнечиху экипаж отказался переезжать под предлогом того, что якобы деревянные опоры, заложенные при царизме, давно сгнили и не выдержат машину, а на лёд выходить запрещено. Чекисты не настаивали: они были наслышаны о местном народе и не пошли бы туда без поддержки хотя бы двух взводов. Население этого места было таким, что даже термин "люмпен-пролетариат" плохо описывал его; по правде говоря, их с трудом можно было назвать людьми.
  139. Даже сквозь метель в бинокли был хорошо виден тёмный рыбоподобный силуэт, возвышающийся над двухэтажными деревянными строениями. Нечто, пришедшее со стороны моря, шло к лесам. И дома сминались под ним, как картонные, и наружу выпрыгивали люди, как блохи с дохлой собаки, и заходились судорогами в безумном плясе.
  140.  - К "царю" на поклон идёт, шельма, - процедил сквозь зубы Антипов.
  141. Яков пожал плечами.
  142.  - Хорошо идёт, надо заметить. Как дорогу прокладывает.
  143. Казак сделал странное движение всем телом. Да не поёжился ли он?
  144.  - Емельян... тебе что ж это, холодно стало? - изумился Киприанов. - Не болен ли ты?
  145.  - А вы, товарищ агент, посмотрите внимательно на объект.
  146. Однако, наведя бинокль на нечто, Яков не почувствовал холода. Наоборот. Сквозь мельтешение снежинок к нему пробивалось нечто тёплое, как воды древнего океана. Нечто родное, уютное... глубинное.
  147. Говорить об этом казаку он не стал.
  148. ...
  149. Оставив броневик в расположении части, чекисты забрали из личной охраны комбата двух следопытов: якута и карела, фамилий которых Киприанов не запомнил. Их навыки, однако, не понадобились. Дымящие паром и смрадом аршинные следы несложно было обнаружить даже в метель, и они довольно быстро привели их к логову врагов Красной власти. Бесчисленные мясные ямы, вяло пульсирующие белесо-жёлтой жидкостью, окружали мегалитический алтарь. Костёр до неба, яростно пылающий в самом центре шабаша, мог сам по себе служить ориентиром для артиллеристов. "Царь лесов" пировал почти у самого города.
  150. ...
  151. До штаба добрались без происшествий. Мандат сдали сразу же после донесения. Теперь уничтожение врагов Красной России было делом артиллерии, а не ОГПУ, тем более что "чёрного террориста" Модест Фомич самолично поймал и прямо на месте ликвидировал угрозу тылу. После пятичасовой канонады в лес пойдут пехотные части, следом за ними - спецбронечасть, и только потом то, что останется после боя, соберут команды тринадцатого отдела. Пленных брать не было никакого смысла.
  152. ...
  153. Перед генеральным наступлением следовало уничтожить целый район Архангельска. Командиры решили не выделять на эту задачу артиллерии, несмотря на резкие протесты комиссара. Модест Фомич считал, что людей отправляют на убой. Поэтому он самолично отправился на "Сполох" и убедил командира бронепоезда представить к бою почти всю его команду, чтобы хоть как-то поддержать наступление. Киприанов и Антипов были в числе избранных.
  154.  - Morituri te salutant, Яков Семёнович, - мрачно пробурчал Антипов, обматывая пояс пулемётной лентой.
  155.  - Что? - от неожиданности Киприанов чуть не выронил обойму для маузера.
  156.  - Латынь не успели выучить, товарищ агент? "Идущие на смерть..."
  157.  - "...приветствуют тебя", да. Я знаю. Просто... неожиданно. - Киприанов наконец справился с обоймой и загнал патроны в маузер.
  158.  - Ха! Неожиданно! А сам-то как говорил! "Не прикидывайся дурачком, Емельян", "я всю твою суть вижу, Емельян"! Чекист должен быть готов ко всему.
  159.  - Кстати, Емельян Федотович, - переменил тему Яков. - А зачем тебе сейчас две шашки? Я понимаю, что лихость показать охота. Но ты что ж, танцевать в бою будешь?
  160.  - Шашки не для танцев. Одна - для того, чтобы рубить люд простой и тупой. Вторая же... Мало таких осталось, как Модест Фомич. Но если вдруг попадётся редкая птица, вторая шашка для неё.
  161.  - Отставить пораженческие разговорчики! - прохрипел проходящий мимо начальник поезда. - Нам выделят спецбронетехнику! Победа неизбежна, как коммунизм!
  162. Крики радости сотрясли весь вагон.
  163. Как же его звали? Почему невозможно стало вспомнить даже лица своего командира?
  164. ...
  165. Боя за Кузнечиху он не помнил.
  166. Только отдельные моменты.
  167. Вот пулемётчик с "Льюисом" даёт очередь по деревянному дому, увешанному чёрными, зелёными и даже звёздно-полосатыми тряпками. Окна трескаются, из них извергается лавина плотоядных червей.
  168. Вот искажённое злобой раздутое лицо мёртвого помора. Живот разворочен пулемётной очередью, ноги производят странные "лягушачьи" движения.
  169. Вот плавится лёд вокруг горящего барака.
  170. Вот продвигается спецбронетехника. Смотровая щель горит красным, светится рубиновая звезда на лобовой броне, свистит пар из системы охлаждения пулемёта, кровь капает с клешневого захвата, масло - из сочленений шагоходного шасси. Простая белая надпись на боку корпуса "спеца", над креплением пулемёта: "Герой Кронштадта".
  171. Вот Антипов бросает винтовку, показывает куда-то в толпу своих и чужих, говорит "это мой" и с шашкой наголо бросается в свалку. Приглядевшись, Яков видит вырожденца-"знаменосца", закутанного в сине-жёлто-красный флаг красновских казаков.
  172. Вот рушится пожарная каланча от удара "спеца", погребая под собой разношёрстную толпу отступающих.
  173. Вот воинственные крики сменяются воплями ужаса, когда нападающих больше не осталось.
  174. Вот пулемёты "спецов" продолжают работать. Машине плевать, кто умирает - женщины, мужчины, дети, все равны перед выполнением боевой задачи.
  175. Вот задача выполнена.
  176. С минимальными потерями личного состава.
  177. Антипов - среди них.
  178. Киприанов разыскал его тело. Казак всё-таки успел вытащить вторую шашку, прежде чем шальная пуля разворотила ему грудь.
  179. ...
  180. Отгремели гаубицы, выплевав чёртову кучу смертоносного металла и тротила в сторону леса. Началось генеральное наступление.
  181. Батальонный комиссар Модест Фомич Козырев шёл в бой, по обыкновению, впереди всех. Метель стихла, и наступали в тишине, по дымящимся воронкам, поваленным деревьям
  182. Когда рядом с комиссаром вдруг разорвался снаряд, Яков понял, что всё идёт не по плану.
  183. ...
  184. Уцелевшие мясные ямы были до краёв наполнены жидкостью тошнотворного жёлто-зелёного цвета. Яков помнил, что местные называли это "слезой Всерыбы" и ценили невероятно. Когда поредевшие ряды подошли к ямам на две сотни шагов, жидкость забурлила фиолетовыми пузырями, испуская ядовитые миазмы в воздух.
  185. Цепи пехоты смешались, как под приказом невидимого ветра, и побрели в обратную сторону, прямо на яростно захлёбывающиеся пулемёты спецбронетехники. Беспощадные колоссы мерно шагали по телам собственных солдат, светя рубиновыми звёздами на лобовой броне. Следом за ними шагали те немногие красноармейцы и чекисты, что имели газовые маски и успели надеть их по команде.
  186. Лишь когда почти все обезумевшие от газов пали, наконец показался враг.
  187. Они были вооружены лишь ножами и верёвками.
  188. Знамён, знаков различия, униформы не было. Но все они действовали как единый механизм.
  189. Воплей ужаса в конце не было. Каждый бился до последнего вздоха.
  190. И Красная Армия прошла к алтарю.
  191. ...
  192. Алтарь стоял. Казалось, что этому циклопическому сооружению глубоко плевать даже на огонь крупнокалиберных гаубиц, на нём не было ни трещинки, ни даже капли крови.
  193.  - Руки вверх, - спокойно сказал Киприанов. В шестой раз. Пять одинаковых тел с пробитыми головами уже валялись рядом, среди обезображенных трупов своих и чужих. Гад покачал головой.
  194.  - Вы хам, Киприанов, - пожаловался "колдун", он же "царь леса", он же "чёрный террорист". - Мне неприятно, между прочим. Вы можете войти в моё положение и перестать палить как умалишённый?
  195.  - Руки вверх, - повторил чекист, направляя пистолет в голову "Мокею".
  196.  - С вами положительно невозможно разговаривать, - пробурчал враг, поднимая руки. - Вы ужасный собеседник и порядком мне надоели, равно как и ваши прихлебатели.
  197. С этими словами он щёлкнул пальцами над головой и опустил руки.
  198.  - Стреляйте уже!
  199. Палец Якова нажал на спусковой крючок, но выстрела не было. Вместо него раздался сухой щелчок, потом шипение, потом маузер разорвало, а потом наступила тьма.
  200. ...
  201. Темнота отступила. Но только с левой стороны. Киприанов увидел, что он находится внутри алтаря, окружённого чем-то навроде северного сияния.
  202.  - О, вы уже очнулись? Как удобно. Я перевязал вам рану, но, увы, одного глаза у вас больше не будет. Увы, увы, увы и ах! Я слишком давно учился медицине и слишком привык разрушать тварный мир, чтобы уметь сейчас прилично заниматься созиданием.
  203. Киприанов попробовал пошевелить конечностями. Раздался лязг цепей. Интересный оборот.
  204.  - Как вы понимаете, - продолжал "Мокей", поглаживая бороду лопатой, - никаких воинственных намерений в отношении лично вас я не имел. Наоборот! Скажите, Киприанов, вы коммунист?
  205.  - Кххх-кххх... к-коммунист... большевик... и большевиком умру! - прохрипел агент, сплёвывая кровь.
  206.  - Нет, умирать от вас ни в коем случае не требуется. Чисто теоретический вопрос к вам: материя первична?
  207.  - Сознание вторично!
  208.  - Именно! - "Мокей Крестьянских" как будто обрадовался. - Типично для рабов Иалдабаофа. Как писал пролетарский поэт - у всех у нас одна материальная природа, религия - злой опиум для нашего народа!
  209.  - Б... бессмертная душа есть вредоносный атавизм... - цепи лязгали, но никак не подавались. Похоже, бесполезно.
  210.  - А значит, то, что я сейчас совершу через вас, будет победой Красной Армии.
  211. От того, что это произнёс человек в мантии циркового фокусника с циркулями и факелами, эти слова звучали ещё более нелепо. Но гора трупов, на которой стоял "Мокей", придавала значимость любому его бреду.
  212. Анархист продолжил:
  213.  - Вы должны будете убить меня, сударь.
  214.  - С превеликим удовольствием, "сударь", - хмыкнул Яков. Попытка усмехнуться отозвалась жуткой болью.
  215.  - Постарайтесь не напрягать лицевые мышцы впредь... Как видите, пули против меня бесполезны. Поэтому оружие я вам предоставлю. Вот это копьё истинного серебра. Оно заберёт мою душу и, если можно так выразиться, пересадит её вам. Но вы же не верите в подобное, так ведь? Впрочем, плевать.
  216. Анархист стал освобождать агента ОГПУ от оков.
  217. После помнилось смутно.
  218. Вроде бы он сразу попытался застрелить гада из браунинга, за что тот его отчитал как мальчишку.
  219. Вроде бы он падал от недостатка сил, неспособный даже поднять тяжёлое копьё.
  220. Вроде бы гад поил его кровью ещё живого красноармейца, и сил прибавилось.
  221. Совершенно точно он пронзил сердце "чёрного анархиста".
  222. Вроде бы после этого открылись врата, и он видел вещи, не предназначенные человеческому разуму.
  223. Вроде бы - города, занесённые песком.
  224. Вроде бы - города, лежащие на дне океана.
  225. Вроде бы - города, стоящие на планете, где не светит солнце.
  226. Вроде бы - ключ, вроде бы - врата, вроде бы - странные эоны, вроде бы - ничтожность человека в геологических эпохах.
  227. Всё это было истиной.
  228. Всё это было ложью.
  229. Совершенно точно ничего этого не могло быть.
  230. А потом он почувствовал тёмное пламя внутри себя.
  231. ...
  232. Грохот кованых сапог вернул его в настоящее. Вой сирены, как оказалось, он не замечал.
  233. Дежурный ворвался в кабинет без стука.
  234.  - Товарищ начотделен, боевая тревога! Спецобъект "К"! Движется в направлении Центра! Таллин, Тарту, Псков потеряны!
  235. Яков не реагировал.
  236. Он вспоминал, как дослужился до своих чинов. Принимая решения, которые бы никто не принял.
  237. Железный Феликс ещё при жизни сказал о нём: "Этот ваш Яков - кровавый и бессовестный палач, но пока полезен". Потом легендарный "Юзеф" умер, сожжённый изнутри странной болезнью.
  238. Спецобъект "К".
  239. Они его пробудили. И не смогли остановить.
  240. По его указанию.
  241. До-ку-мент.
  242. И кроваво-красная резолюция "Одобряю. Киприанов".
  243. И миллионы мёртвых. С ними половина отдела, неизвестное количество красноармейцев и Айзенштейн.
  244. Любил ведь детей. С Алёнкой игрался. Пока была жива.
  245. Кто принимал эти решения?
  246. Он?
  247. Или чёрное пламя?
  248. Кто победил, побеждает и будет побеждать?
  249. Есть ли разница?
  250. ...
  251. Силуэт возвышался на горизонте, закрывая собой тусклое осеннее солнце.
  252. Киприанов не понимал, какого чёрта в эту погоду ему так жарко.
RAW Paste Data
We use cookies for various purposes including analytics. By continuing to use Pastebin, you agree to our use of cookies as described in the Cookies Policy. OK, I Understand
 
Top